Ревизор: возвращение в СССР 63 - Серж Винтеркей

Никто со мной спорить не собирался. Так и сделали.

Альберту Феликсовичу задачу – две пленки отщёлкать, постаравшись как следует, – я дал еще по телефону, сообщая домашний адрес Ершовых. Созвонились несколько часов назад, чтобы сверить часы. Пообещал ему стоимость обеих пленок финансово компенсировать.

Так что он тут же к своему делу приступил. К моему огромному облегчению, он не был из тех фотографов, кто ищет один-единственный кадр, и ради него всех по десять минут выстраивает, ни разу в это время никого не сфотографировав. Весело, с улыбкой он только и делал, что расставлял людей и тут же щёлкал фотоаппаратом. При этом очень умело смешил детей, чтобы они улыбались.

Посмотрев на это, я понял, что не удивлюсь, если потом от Веры узнаю, что он подрабатывает на свадьбах и различных семейных мероприятиях. Жизнь на одну зарплату не всех устраивает. Почему бы ему с его талантами не подрабатывать дополнительно? Отсюда и навыки такие в общении с детьми специфические…

Две пленки он за полчаса примерно отщёлкал. Это реально очень быстро.

Затем мы с отцом на кухне устроились, дверь закрыли. Впрочем, особого шума из гостиной не было.

Зная свою сестру, был уверен, что она при малейшей возможности из-за стола сбежит, чтобы тихо нянчиться с новой куклой.

Ну а я всегда был парнем достаточно сдержанным. А уж получив такой подарок, я вообще буду очень уважительно к тем, кто его принес, относиться. Если мать говорит, что вести себя надо тихо и спокойно, я в точности так себя вести и буду.

Отец хорошо к нашей встрече подготовился. В том числе и фотографии отца и деда на стол положил. Рассказывая про них, и фотографии мне тоже показывал.

Я был уверен, что про своих деда и прадеда многое знаю. Но сейчас выяснилось, что все же это не так. То ли отец раньше мне всего не рассказывал, то ли со временем это из памяти выветрилось.

Так что сейчас я с огромным интересом дополнительно изучал историю своей семьи. Всё фиксировал: и даты работы на предприятиях, и то, как прадед и дед воевали, и в какие годы, на каких фронтах первой мировой и второй.

Для статьи подавляющая часть этого мне не пригодится. На самом деле статья у меня уже была, по крайней мере, в голове, почти что готова. Все же самые яркие факты из жизни прадеда, деда и собственного отца я знал и помнил. А когда ты долго корреспондентом работаешь, у тебя уже статья сама в голове начинает складываться, если достаточно для нее материала загрузишь. Дальше остаётся только сам текст на бумаге написать.

Часа нам хватило для этой беседы, а потом мы к общему столу присоединились.

Альберт Феликсович, как я угадал, оказался пьющим. Он уже сильно навеселе сидел. Ну да, на столе и водка была, и коньячок, и красное вино.

Он коньячком баловался.

Правда, все удивились, когда я алкоголь пить отказался. Объяснил, что я за рулем. Отец мне тут же указал на то, что Альберт Феликсович тоже за рулем, но пьет же. Я сказал, что очень ответственно отношусь к этому вопросу и правила нарушать не готов.

Но семейной едой, конечно, в полной мере и с немалым удовольствием угостился. И ясно, с какими особыми чувствами…

Минут сорок еще посидели, а затем я решил уже свою семью слишком сильно не напрягать. Завтра все же рабочий день, а отец уже прилично тоже на грудь принял. Нечего усугублять. Так что стали уже и закругляться.

Альберт Феликсович был уже совсем хороший. Порывался ехать все же на своей машине. Но я запретил. Вызнал у него его адрес и усадил к себе на заднее сидение при помощи моего отца.

За ночь фотокорреспондент проспится. На работу и на общественном транспорте доедет. А на обратном пути с работы сюда приедет и машину свою заберет. Все лучше, чем он попадет в аварию.

Завез домой фотографа, где его жене передал. Она неодобрительно поджала губу, когда увидела, в каком состоянии ее муж. Впрочем, это недовольство всецело относилось к мужу, а не ко мне. Она же видела, что я трезв, так что и представить себе не могла бы, что я ее мужа споил. Так какие упреки в мой адрес вообще возможны?

Объяснил ей, где его машина осталась. А то мало ли, он завтра уже и не вспомнит, куда именно приезжал. Оставил также свой телефон на случай, если какие-то непонятки возникнут.

Спустился во двор. Сел за руль и поехал домой. И на губах у меня была улыбка.

Так хорошо я себя давно не чувствовал. Здорово все же со своими молодыми родителями повстречаться. Здорово вспомнить, какая сестра была мелкая озорница. Даже себя увидеть было интересно…

Как в сказку просто попал.

Но сейчас, конечно, чётко осознавал, насколько тяжело им вчетвером жить в однушке. А скоро уже и впятером ведь придётся.

И продолжаться это будет довольно долго. Квартирный вопрос в Москве очень сложный. Очередь, по-моему, у нас на квартиру лет через пять или шесть только на заводе подойдет.

Как решить этот вопрос, я знаю. В кооперативных домах по-прежнему десять процентов в городской фонд отдают. И при помощи Сатчана или Захарова я с лёгкостью этот вопрос смогу решить. Скажут, кому сколько на лапу сунуть. Я это сделаю, не обеднею. Зато пораньше обеспечу нормальную жизнь семье.

Не дело все же вот так стесненно жить. Как бы не любили друг друга члены семьи, а в нашем случае так оно и есть, это все равно очень некомфортно.

Родители бедные. Это им, чтобы любовью заняться, надо ждать, пока дети в той же комнате уснут… А сами ведь уставшие после работы. Заснуть могут раньше детей.

С этой точки зрения удивительно, как у меня вообще брат появился.

Этот вопрос, конечно, надо решать.

***

Япония, Токио

Наконец, пришла пора для Фирдауса идти в гости к президенту корпорации «Тойота». Он испытывал из-за этого определенное облегчение. Сильно перенервничал, пока ждал, когда наступит это время.

Но теперь уже все. Остается только немного попозориться на мероприятии со столь важным человеком, и на этом все закончится.

Привели Фирдауса