Роанна. Тяжесть Короны - Виктор Постоенко

А вот молитв то я и не знала, ни одной, ни здесь, ни раньше, в том еще мире. Я просто встала на колени перед ложем, где лежал мой муж, закрыла глаза, сложила руки, и начала просто говорить с тем, кого мы все называем Богом.

Говорить про себя, про супруга, про все что со мной случилось, начиная с того приморского дождливого вечера. Чужим не надо слышать мои молитвы, для всех я просто стояла на коленях, склонив голову.

Бактлер аккуратно вывел всех лекарок из комнаты, осталась только Элора. Она внимательно смотрела на меня, потом тихо подошла, опустилась рядом на колени, так же сложила руки, склонила голову и закрыла глаза.

Я не знаю, сколько времени мы так простояли. Очнулась только тогда, когда меня за плечо тихо тронула Инхора

— Ваше Величество, темнеет уже, дети заждались.

Я поднялась, еще раз посмотрела на супруга. Он продолжал так же неторопливо дышать. Захотелось перекреститься, но я остановила себя. Что это со мной? Никогда в моей жизни у меня не возникало такого желания. Хотя в прошлой жизни приходилось видеть, как крестятся мои бойцы в бою и перед боем.

Неужели упавшая на мои плечи беда так на меня действует? Мне почему-то захотелось помолиться и за души Илары и Ринны, за маму, которую я никогда не видела.

Местным богам я не доверяла. Да и не вдавалась сильно в подробности разнообразия местных религий. Просто раньше не было потребности. Все местные правители относились к ним снисходительно. Мол есть и есть, пусть будут, раз подданным так хочется.

Не успела я зайти в детскую, как оба моих ребятенка потянули ко мне свои ручки. Что это? Они ведь практически весь день с кормилицей, но как видят меня, то сразу проявляют такое внимание.

И Влад, и Эллис уже «мамкали», «папкали» и «бабкали» вовсю. А когда к ним приходил герцог Андольский, то и «деда» звучало. Он с гордостью мне сказал, что сам их научил, тыкая в себя пальцем — дед я, ну дед я.

Пришла Кэтрин, доложила, что все спокойно, над свежей могилой поставили временный памятник. Охрану не снимали, так как мы собирались завтра опять навестить место упокоения Императора. Пришла почта с севера, с юга, и с западных провинций. И на завтра попросил его срочно принять герцог Эмберский

— Он же ранен, мне сказали, что он сильно пострадал при взрыве.

— Нет, Госпожа, он одним из первых увидел попавшую в повозку горящую стрелу, и догадался что там порох. Поэтому крикнул всем ложиться, а сам выпрыгнул из паланкина и успел вскочить в книжную лавку. Когда раздался взрыв, то часть лавки обрушилась, и его завалило обломками. Только ушибы, синяки, и несколько внешних небольших ран.

— Хорошо, пусть приходит, в письмах ничего не было срочного и важного?

— Ваше Величество, как я смела бы их распечатать?

— Вот пойдешь и распечатаешь, и впредь просматривай всю императорскую почту. Ты — мой секретарь. Если что-то срочное, то доложишь сегодня, если нет, будем разбираться завтра. Как мама?

— Недавно письмо прислала, все хорошо, она уже почти выздоровела. Взяла в дом воспитанницу у госпожи Изабель. Теперь они вместе завтракают, гуляют в городе, маме стало намного веселее.

— Это у тебя теперь значит сестренка появилась?

— Ну не знаю, наверно.

— Ты меня прости, что сейчас не могу дать тебе время навестить матушку, ты же видишь, что творится. Я без тебя пока как без рук.

— Ваше Величество, я же все прекрасно понимаю. И да, Ваша бабушка прислала Вам письмо, и есть письмо от Норы Колин. Их я принесла с собой.

— Давай их быстрее сюда, сама иди проверь почту, если ничего страшного, то иди отдыхай, на сегодня все.

Отправив Кэтрин, я первым делом вскрыла письмо Норы. Она сообщала все домашние новости, передавала привет от Элисии и Энсо. Радостно сообщила что Энсо стала мамой второй раз, родив прекрасного мальчика. И в конце скромно приписала, что тоже ждет ребенка. Ну какие молодцы, меня догнать и перегнать возжелали.

Письмо бабушки оставила на потом. Тем более меня в беседке за столом ждали Нанке, Делла и Арин. Нанке отправила супруга в особняк, а сама решила сегодня ночевать со мной.

Глава восемнадцатая

Письмо герцогини. Сингал. Совет министров

Когда мы остались в узком кругу, и не надо было друг друга стесняться, мы хорошо выпили. Мне надо было как можно быстрее снять сегодняшний стресс. И я его хорошенько сняла.

Девы помогали мне как могли, да так, что Арин просто увели под руки, Делла нетвёрдой походкой отправилась ее сопровождать, пообещав быстренько вернуться, мол вы тут без меня не пейте. Но понятно было что она ушла в один конец.

Нанке и я остались вдвоем. Хмель меня так и не взял. Я достала и открыла бабушкино письмо, приказала служанке принести еще два фонаря и фруктов. Бабушка сообщала, что на маминой могиле поставили настоящий памятник, прошло два года после ее перезахоронения, и по всем канонам уже можно было ставить постоянный памятник.

Эскиз памятника и рисунок я уже видела, прекрасная работа. Ринну, как я и просила, похоронили в родовой усыпальнице де Анов. Мой дед молча, не сказав мне и не слова, посмертно удочерил погибшую, и теперь она покоилась под именем Ринна де Ан. А мне ничего не сказал, вот же скрытный. Надо его спросить, что нам тогда делать с ее младшей сестрой.

А дальше последовало описание истории, которую от меня и Нанке скрывали по определенным причинам. Потому что в свое время мамин дядя, будущий настоятель Жемчужного монастыря, вступил в связь с женщиной из графского дома Бригантов. У них родилась девочка.

Скандал сумели прикрыть, девочку удочерили родители женщины, сама она умерла при родах. А моего непутевого дедушку вычеркнули из семейного реестра. И изгнали из герцогства. Что послужило ему уроком на всю жизнь. И никакой он не двоюродный,