Укротитель Драконов VI - Ярослав Мечников

— Вейр начнёт с крови, — произнёс Рэн. — Он не станет сразу говорить о Мгле. Сперва заставит тебя подтвердить право называться Громовым. Сядь ровно. Отвечай тому, кого слышишь, и помни, что Круг смотрит дольше, чем слушает.

Я выпрямился.

Рэн прикрыл глаза на мгновение. Когда открыл, голос изменился. Стал мягче, тягучее. Так говорил Вейр за этим же столом, перебирая пальцы и подводя человека к нужному ответу маленькими шагами.

— Назови кровь, по которой требуешь место у огня Громовых.

— Аррен, сын Рэна Громового Удара, внук старшего Громового Очага. Моя мать была признана под этой крышей, её имя хранится в доме.

Отец чуть качнул пальцем. Продолжаем, значит.

— Назови свидетельство, которое подтверждает, что ты вернулся тем же человеком, которого провели за камень предков.

Вопрос вышел тяжелее. Я заранее знал, что он будет.

— Громовой старший встретил меня в Ясной Степи и признал своей кровью. Кремень щупала моё сердце и разрешила войти под крышу. Я помню дом, людей и то, что случилось до ухода. Ясень подтвердит часть этой памяти.

— Часть, — повторил Рэн голосом Вейра. — Остальную он оспорит?

— Это спросите у Ясеня. Его слово принадлежит ему.

Отец открыл глаза шире и вернулся к себе.

— Хорошо. Не защищайся чужим ртом. На таком Вейр ловит легко: стоит тебе сказать за Ясеня, и он позовёт его подтвердить каждое слово. Теперь третье, и тут слушай внимательно. Вейр сошьёт две разные строки Песни в одну, про серый низ и про три тишины. По отдельности с ними можно спорить, а вместе они звучат как приговор.

Он прикрыл глаза, и голос снова стал тягучим.

— Песня Начала хранит правило для тех, кто возвращается с серого низа: «Муть наденет кожу, голос возьмёт из костей, память вылижет из крови. Трижды оставшийся без ответа да сойдёт со старшей тропы, ибо пустое место во главе ломает всё крыло». — эту часть он практически пропел. — Скорлупа оставила тебя без ответа. Голос твой изменился. Шаг изменился. Твой дед сам сказал при мне, что в Ясной Степи слышал в тебе два удара. По какому праву ты требуешь, чтобы Круг нарушил слово Первого Слышащего ради одного дома?

Я молчал. Про два удара дед говорил Вейру здесь, за этим столом, и отца тогда в Зале не было. Значит, дед потом рассказал ему сам. Или Вейр уже успел разнести это по соседям, и тогда завтра про мои два сердца будет знать весь Круг ещё до того, как я открою рот.

Спорить с самой Песней было глупо. Можно рассказать про трёх драконов, которые пришли следом по своей воле. Вейр ответит, что Мгла тоже умеет вести зверей. Можно сослаться на деда. Его слово уже оспорено камнем. Кремень скажет на Круге то, что щупала у меня под рёбрами, и что именно она скажет, я не знал. Меня она заставила пообещать не лгать в главном, а про себя ничего не обещала.

— Я не знаю, как на это ответить, — признал я. Признаваться было неприятно, как на том самом экзамене, когда билет вроде учил, а слова не идут.

Рэн вышел из роли. Подтянул к себе первый камень и провёл пальцем по белой выемке.

— Со словом не спорь, — сказал он. — Подними запись. Песнь записана?

Я посмотрел на деда.

Тот сидел возле огня, положив костяную руку на колено. Вопрос Рэна словно застал его врасплох.

— Записана, — ответил он после паузы. — В хранилище есть старые кожи. Пластины тоже, хотя Песня целиком на них не поместилась.

— Где именно?

— «Песни первого крыла».

Я вспомнил эту надпись. Ночью, когда я искал карту, она проплыла мимо в свете лампы, и я даже не замедлил шаг. Мне тогда нужны были дороги, а песни казались делом стариков.

Из боковой двери донёсся шорох. На пороге появилась Кремень.

Старая шаманка выглядела так, будто её собрали из корней и серой кожи, а потом забыли выпрямить. Длинные белые волосы тянулись по полу. Белые глаза смотрели мимо нас, однако шаг вёл её точно к огню.

— Кайр стучит, — сказала она, проходя в Зал. — Три. Четвёртый ему не даётся. Пальцы держу — в крови стучит. Кровь держу — под сердцем считает.

Я понял её так: руку Кайру прижать можно, только счёт от этого никуда не уходит, он прячется глубже. Под моим рукавом отозвалась прохлада, и я убрал левую руку со стола под край меха.

Она уселась возле бокового очага, протянула к теплу сухие руки и повернула голову к Рэну.

— Что ты там пел, столичный?

— Строку Песни Начала, — ответил отец.

— Пой ещё раз. Старуха глухая, когда ей выгодно.

Рэн повторил часть про три тишины и пустое место во главе. Кремень слушала, шевеля губами. На слове «сойдёт со старшей тропы» тихо хмыкнула.

— Вейр поёт коротко, — сказала она. — Ты за ним повторяешь. В старой коже строка длиннее. Я про это в вашем доме говорила, когда мальчик третью тишину получил. Мне ответили: старуха сказки мешает с обрядом.

Дед вздрогнул возле огня. Костяные пальцы стукнули по колену.

Память Аррена шевельнулась. Холодный день. Камень предков. Кремень держит его за запястье и бормочет про четвёртый раз. Дед тогда велел не пугать мальчика лишними надеждами. Или это случилось раньше, у скорлупы? Воспоминание приходило рваными краями, и я не стал додумывать.

— Какая строка? — спросил я.

Кремень повернула ко мне белое лицо.

— Вот и сходи прочитай. Глаза у тебя пока целые.

Дед поднялся. Несколько секунд стоял перед очагом, затем взял лампу с крюка.

— Идём, — сказал он.

Я поднялся следом не сразу. Из всего разговора я понял дай бог половину: какая строка, что именно старуха говорила в этом доме и почему у деда от этого стукнули пальцы по колену. Кремень, как обычно, бросила загадку и отвернулась к огню, а остальные, похоже, разгадали её с полуслова. Дед вздрогнул, отец замолчал, и между ними троими прошло что-то, для чего им не понадобилось ни одного слова. Я впервые так ясно почувствовал, что это семья. У них свои недоговорённые истории и песни, которые они слышали с детства, и понимают друг друга с полувзгляда, а я сижу за тем же столом и хлопаю глазами, как новенький на работе, которому забыли объяснить, кто с кем тут не разговаривает. Вроде свой, и всё равно лишний. Мысль была неприятная, и я её отложил. Дед уже стоял в дверях с лампой, а мне до зуда в пальцах хотелось увидеть, что там такое записано, из-за чего у старика дрогнула рука.