Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Н-да-а! Бардак у фашистов! А еще культурных из себя строят. Стеллажи завалены макулатурой. Бумаги, перевязанные бечевой, свалены прямо на бетонный пол. Долго же разбираться придется… Первым голос подал Лев Яковлевич:

— Лейтенант. Это архив областного комитета ВКП(б).

— Уверен?

— Папки с подписями партийного начальства, приказы, распоряжения, фамилии. Все с печатями и штампами.

— Поджигай!

Пламя занялось быстро. Языки огня и едкий дым заполонили комнату. Только выскочить успели, а дед с докладом:

— Готово!

— Камеры отпирай! Парни, уже ясно, что нашли то, что нужно, жгите все. Серега, мы с тобой к сидельцам.

Карцерный блок оказался небольшим узким коридорчиком в подвале, где расположились около десятка камер. Первый карцер — маленькая комнатенка, в которой прямо на деревянном полу сидели горемыки в военной форме со звездами в петлицах. Сколько их? Восемь. Удача!

При их появлении народ безучастно развернул лица к открывшейся двери. Беготня по коридору и стрельба их не слишком впечатлила. Мало ли что происходит у немцев!

Представился:

— Лейтенант Апраксин, военная разведка. Товарищи генералы, предлагаю покинуть помещение, по приказу командования, обязан вас вывести к своим.

Поднялись на ноги, неверящими глазами смотрели на одетых в гражданку людей. Один из них спросил:

— Вы уверены, что это у вас получится?

Каретников, при необходимости торопиться, спокойным голосом сказал:

— Ну, сюда же мы как-то смогли проникнуть, значит, и выйти сможем.

Со стороны лестницы послышался громкий стрекот пулемета, десантник скупыми очередями затыкал проход. Голубев не смог сдержаться, скомандовал:

— На выход!

— Лев Яковлевич, сводите товарищей генералов вниз, — приказал проводнику Михаил. — Ожидаете нас в центральном коридоре.

Между тем дед успел выпустить из остальных карцеров еще человек двадцать, но все были местными жителями. Разбираться, кто есть кто, Каретников не стал, в конце коридора вовсю шел бой. Вооружившись автоматом, Страдивари присоединился к Качанову.

— Дед, выпускай всех, кого успеешь, мы прикроем, сколько сможем.

— Сделаю, сынки! Мне времени много не нужно, но вы уж…

— Давай, старый!

Взрывы сотрясли спертый воздух на этаже. Немцы использовали карманную артиллерию. Им сверху сподручно бросать гранаты.

— Ё-о-о!

— Ты чего?

— Осколком зацепило! Ой, жжет!

— Сейчас. Принесла тебя нелегкая, сам бы управился!

— За угол, обормоты! — наехал Голубев.

Коридор длинный, хорошо освещен. Двери многих камер открыты. У дальнего края еще копошился дед. Вырвавшиеся на волю заключенные бежали по коридору, подальше от звуков стрельбы, толпой пробиваясь к заветной дыре в стене. Куда бегут, никто из них не думал, главное подальше от камер и пыток.

— Страдивари, давай сюда автомат. Хватай напарника и тащи к лазу, оттуда нас из снайперки прикроешь, когда по «взлетке» бежать будем.

— Понял.

Голубев на дыбы встал, прополосовав очередью из пулемета, держа его на весу.

— Васька, беги с ним, я прикрою.

— Нет.

— Не валяй дурака!..

Новая очередь.

— …люди без тебя не выйдут.

— Нет!

«Снял» сунувшегося вперед немца.

— Пошел на… баран упертый! У меня скоро патронам кирдык!

Ладно. Метнулся. Нагнав десантников, помог Страдивари дотащить до дыры напарника.

…Пока Каретников с товарищами на поверхности прикрывали отход освобожденным из камер людям, в подземелье случилось трагическое для всех событие. Лев Яковлевич, как мог, сдерживал напиравшую толпу, сгрудившуюся при выходе из подземного зала, находившегося рядом с коридором, ведущим к поверхности. Вообще-то, само место здесь было уникальным, два больших зала один за другим, а потом разветвление на три входа. Только собравшаяся толпа составляла сборную солянку человек под двести с гаком. «Освободители из Фатерлянда», когда в город вошли, людей пачками хватали, благо подсказчики нашлись, и, повязав, свозили в тюрьму. Люди разные, но у всех глаза и уши имеются, а когда рядом с тобой, вернее над тобой, идет бой, нервы могут и сдать. Нашлось пяток человек, которым пофиг все твои уговоры и увещевания.

Один крендель, схватив лежащий у стены фонарь, бросил клич:

— Чего ждать? Айда, братва! Выберемся.

Сунулись в темноту коридора. Лев бросился за ними.

— Куда-а! Зачем?

Обернувшись, крикнул в сумрак колыхнувшейся было на призыв толпе:

— Стоять на месте! Ждать!

Попытался догнать торопыг. Побежал, освещая лучом фонаря спины беглецов. Через десяток шагов услыхал слитный щелчок, почувствовал толчок во всем теле, мгновенную боль и тут же беспамятство. Ноги подкосились, и он упал на пол. Это стало последним в его жизни чувством…

Как раз генералы-то толпу и сдержали. Люди в форме, привыкшие командовать, иногда «брать на горло», практически грудью перекрыли проходы.

— Назад! Стоять, ждать!

Толпа подчинилась, а вскоре среди нее, подсвечивая дорогу фонарем, появились спасители.

— Где проводник? — Каретников с вопросом обратился к генералам.

— Там! — высокий дядька, один из восьмерых подопечных, указал в проход.

Не обращая внимания на звуки стрельбы где-то позади волновавшихся людей, это Голубев, заняв оборону, очередями из автомата сдерживал напиравших немцев, сунувшихся в узкий лаз подземелья, пошел по коридору. Совсем немного прошел, когда ногами напоролся на мертвого хозяина их житомирского пристанища. Сразу понял, проводника у них больше нет. А ведь сам Яковлевич о ловушках-то и предупреждал!

Наклонившись, осмотрел тело. Металлические стрелки, похожие на арбалетные болты, во многих местах пробили плоть. Рядом с телом валялись такие же вестницы смерти, не нашедшие своих жертв. Кто-то из беглецов, наступив ногой на спусковой механизм ловушки, тем самым убил всех. Значит, этот проход «заряжен», и по нему не пройти. Остаются два других. Какой из двух?

«Да, без проводника труба дело! Но выбираться нужно…»

Время для них как бы остановилось. Шли уже долго, но «дорога» кончаться даже не собиралась. Ведущим был он. Шел вперед, не обращая внимания на гомон, недовольство и стенания толпы. Неоднократно видел на стенах загадочные условные обозначения в виде стрелок. Под ногами встречались обрывки старых дореволюционных газет, даже попадалось ржавое старинное оружие. Когда их провожал Лев, проходы были иными, а в этих напарывался на завалы, узкие коридоры с нишами одинакового размера, на одинаковом расстоянии. Чесно сказать, устал уже от давящей на мозг темноты, сводчатой кирпичной кладки над головой, воздухоотводов и тупиков, в которые неоднократно заводил «страждущих». Стены в основном каменные, но были проходы и из глины, а уж мусора, как на свалке. На глаза попадались даже бутылки. Значит, люди здесь ходят.

«На привале» попробовал подкатить к деду, на что получил отлуп.

— Начальник, я специалист несколько другого профиля. Это Лева знал ходы и выходы в этих катакомбах. Я сюда первый раз с тобой сунулся.

— Жалеешь?

— Чего жалеть-то? Я свою жизнь худо-бедно прожил, вот другим хреново. Многие уже пить хотят, а водицы нет. Того и смотри, бунт поднимут. Опять же, Спица твой поранетый. Ребятки на себе