Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Чего по улице шляешься? — грозно поинтересовался дружинник, коллеги которого и не подумали вылезать из уазика. — Чрезвычайное положение в Форте.

— К целителю иду, — уставился я на носки своих ботинок, чувствуя, как от зашедшего сбоку колдуна потянулись едва заметные ростки сканирующих чар.

— Глухой? Сказано же — чрезвычайное положение! — заорал младший сержант.

— К целителю иду, — не поднимая взгляда от земли, повторил я.

— Зачем? — Служивый оглянулся на презрительно скривившегося колдуна, который так и не смог обнаружить в моей ауре ничего подозрительного и вновь спрятался от лазурного солнца в тени дома.

— Подлечиться, — не стал оригинальничать я.

— Вали отсюда, пьянь, — замахнулся дубинкой дружинник. — Бегом!

Втянув голову в плечи, я заспешил от уазика, из которого донесся взрыв обидного хохота. Смейтесь-смейтесь, с меня не убудет. Вам еще повезло, что этот дурик обыск по всем правилам не учинил. Тогда б уже не до смеха было. Хоть и мне, пожалуй, тоже…

Прикрывая глаза ладонью от нестерпимо пронзительного света лазурного солнца, я добрался до Торгового угла, где не оказалось не только непременных дружинников, но и охранников. Да и добрая половина лавок до сих пор не открылась. И уже, видимо, не откроется. Ну да и фиг с ними, главное, чтобы Салават на месте оказался.

На мое счастье лекарь халтурничать не стал и заявился в свое заведение с самого ранья. Оно и понятно — не думаю, что в городской клинике ему большие деньги платят, а кушать каждый день хочется. Вот и приходится как-то крутиться.

— Чем могу быть полезен? — с кислой миной оглядел меня Салават — широколицый башкир средних лет. Не вдохновил его, значит, мой внешний вид.

— Уколоться, — показал я ему ампулу с супермагистром.

— Деньги вперед, — ничуть не удивился просьбе Салават. Такое впечатление, к нему по такому поводу каждый день заходят.

— Сколько? — разувшись, я снял фуфайку и убрал ее на вешалку, нисколько не стесняясь выпиравшей из-под свитера пистолетной кобуры на поясе. Салават товарищ проверенный и бывалый, знает, что некоторые вещи лучше не замечать.

— Червонец.

— Держи, — сунул я лекарю полуимпериал и ампулу. Выкрашенные бледно-розовой краской стены здорово давили на нервы, и хотелось уже скорее улечься на кушетку и закрыть глаза. — И давай не будем торговаться — все равно с собой больше нет.

— Раздевайся по пояс и ложись, — спрятал деньги в карман понявший, что спорить бесполезно, лекарь и отпер стоявший в углу стеклянный шкаф. — Хрен с тобой, можешь просто свитер задрать…

Я так и сделал. Задрал одежку, заголяя поясницу, и уткнулся лицом в белую простыню кушетки. Все, теперь от меня уже ничего не зависит. Или пан, или пропал. Главное, чтобы Салават что-нибудь другое не вколол, хотя, думаю, у него наглости не хватит. Его ж только репутация, по большому счету, и кормит.

— Сейчас будет немного больно, — предупредил целитель, протирая смоченной медицинским спиртом ваткой спину. — Советую что-нибудь закусить…

Но больно не было. Только уколола холодом игла. На мгновение в глазах потемнело, упершаяся в кушетку кобура врезалась в бедро, а накатившая слабость сразу же сменилась медленно затихавшим шумом в голове.

— Ты нормально? — наклонился надо мной непонятно когда успевший закурить Салават.

— А что — непохоже? — Я оправил свитер и слез с кушетки на пол, холодный кафель которого неприятно заморозил ступни.

— Десять минут в отрубе был, — жадно затянулся целитель и выкинул докуренную до фильтра сигарету в мусорное ведро. — Первый раз в моей практике такое.

— Ерунда, задремал, наверное, — усмехнулся я, шагнул к вешалке, и тут меня накрыло второй раз. Вместо позвоночника в спину будто вколотили раскаленный штырь и от его жара кожа немедленно начала гореть огнем. Перед глазами вспыхнул хоровод звезд, а в голове стало пусто-пусто. И в этой пустоте начал нарастать тонкий, сводящий с ума свист.

Все это весьма напоминало обычный магический откат, но, когда попытался взять ситуацию под контроль, искривленное вокруг меня пространство вдруг обрело независимость, распрямилось и пронзило тело бесчисленными холодными лезвиями. Бесплотные струны вонзились со всех сторон, и только разгоревшееся в правом предплечье пламя смогло немного ослабить накатившую волну стужи.

— Задремал, говоришь? — язвительно поинтересовался Салават, ливший мне на лысину из графина тонкую струйку воды. — Будь добр, выползи на крыльцо. Сдохни там, а?

— А как же клятва гиппопотама? — поднялся я на четвереньки с холодного пола. Такое впечатление — не только голова, но и весь из стекла сделан. Толкни сейчас, закричи громко — и тут же на отдельные кристаллики разлечусь. И вслед за мной невероятной прозрачностью наполнился и окружающий мир. Все стало донельзя ясно и понятно. Потоки колдовской энергии скрученными жгутами проявились на подложке мироздания, и начало казаться, что получилось найти ответы на давно уже мучавшие вопросы. Но тут наваждение схлынуло, не оставив после себя даже жалкого подобия всеведения.

— Ну так как: до крыльца доползешь?

— Хрена с два. — Я закусил губу и поднялся сначала на одно колено, а потом и на ноги. Пошатываясь, подошел к вешалке, надел фуфайку, шапку и, не обращая внимания на горевшее огнем лицо, вышел на улицу. Прикоснулся онемевшими пальцами к щекам и понял, что опухоль начала медленно спадать. Вот и здорово.

Ну и что дал мне укол супермагистра? Исцеление? Пожалуй. Новые возможности в управлении колдовской энергией? И это тоже. Только вот даже с помощью этих самых новых возможностей и ритуального ножа переход в обычный мир не открыть. Не по Сеньке шапка. И значит, все равно придется бежать из Форта и пытаться разорвать наложенное Хозяином проклятие. Ну не то чтобы проклятие… Но поступил он непорядочно — факт.

Лазурное солнце к этому времени уже успело подняться над крышами домов, и от его холодных лучей заломило глаза. Вновь от висевшего на поясе клинка начала растекаться стужа, но на этот раз справиться с ней удалось на удивление легко. Будто в другую весовую категорию перешел. Да и поддержание в активном состоянии защитных чар теперь требовало куда меньше усилий, чем когда-либо раньше.

Задумавшись, я слишком поздно обратил внимание на вынырнувшего из подворотни хлипкого парнишку в куцей кожаной курточке и лыжной шапке, а в следующий миг он ухватил за рукав и, рванув на себя, ловко поставил подножку. Силенок у задохлика оказалось немерено, и меня, словно пробку из бутылки с шампанским, зашвырнуло в узкий проулок между домами.

Перекувыркнувшись через голову, я вновь оказался на ногах и едва успел заметить летевший прямо в лоб кулак, на котором