Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Вот и оно! — бормотала старуха. — Твой счастливый шанс. Просто улыбайся, ты у нас сладкий кусочек, он не устоит. Их сын молод, точно не женат и не обзавелся своей парой. Он может купить тебя, а денег у них куры не клюют, понимаешь ты?

— Да, миссис Харт, — отвечала Тесс безжизненно. На нее снова напала апатия и это было не вовремя.

— Веди себя скромнее, они любят покорность, рта не раскрывай, говорить буду я.

— Да, миссис Харт.

Они шли мимо лож. Пятая… четвертая… третья…

Вторая.

Лакеев не было. Бархатная портьера закрывала вход. Харт подошла и заглянула внутрь сквозь щелочку между полотнищами.

Цепкая рука сжала предплечье Тесс словно пассатижи. Харт чуть отвела полог и втолкнула Тесс в ложу к оборотням.

Та, от неожиданности споткнулась, влетая туда чуть не головой вперед и тут же оказалась в чьих-то крепких объятиях.

— Ого! — звучным басом прогудели сверху. — Вот так сюрприз. Мисс, вы не ушиблись?

Тереза отшатнулась. Мужчина был взрослый, к сорока по человеческим годам. У него была темная борода и пронзительный взгляд. Руки, что держали плечи Тесс, показались ей огромными и страшно сильными, но это должно быть от страха, ведь она еще никогда не видела оборотня. Держал он деликатно, но Тесс все равно дрожала.

— П-простите… — пролепетала она.

В ложе оборотней было трое. Семья — поняла Тесс. Огромный мощный мужчина, в которого она врезалась, совсем еще молодой парень, тот самый сын и, как ни странно, женщина. Тесс совсем не ожидала увидеть тут женщину-оборотня отчего-то.

— Рик, манеры, — пропела та низким голосом.

Мужчина, спохватившись, убрал руки с плеч Тесс.

— Прошу прощения, мисс. Вы ошиблись ложей?

— Н-нет… — Тереза тут же состроила самый невинный и растерянный вид. — И-извините меня, — и изобразила самый изящный свой книксен.

— Какие очаровательные создания водятся в этой глуши, правда Эверетт?

Мужчина взглянул на молодого оборотня. Тот, отвернувшись от сцены театра, хмуро смотрел на Терезу и молчал.

Тереза понимала всю безнадежность ситуации. Ну вот она тут и вот они — оборотни. Вон даже булавки на лацканах с брошками в виде полной луны имеются. Правду болтали, что всех оборотней правительство заставляет носить такие, чтобы обычные люди знали с кем имеют дело.

Старуха Харт не соврала — с первого взгляда было ясно, что оборотни были богаче всех тут. На женщине была диадема и гарнитур с огромными сапфирами, а вышивка платья явно стоила как половина их городка. Камзолы мужчин были отделаны золотой нитью. Ну и?..

Тереза открыла рот, чтобы сказать «не желаете ли купить право моей первой ночи?», но встретившись глазами с молодым парнем, которому собственно ее собирались предложить не смогла выдавить из себя ни слова, ни звука, ничего. Он смотрел на нее оценивающе, с нескрываемым презрением. И Тесс вспыхнула всей кожей от унижения.

Она вспомнила, какое скромное на ней платье, что в прическе нет ни единой заколки, а на пальцах ни одного кольца. Что она стоит перед ними и выглядит нищенкой. Жалкой нищей девчонкой, у которой все что есть — симпатичная мордашка, которую она пытается всучить им словно торгаш на рынке. Злость поднялась в ней. Злость на этого холеного, лощеного мальчишку у которого есть все, чего нет у нее. Она посмотрела на него и в этом взгляде точно не было милочки Тесс. В нем была она сама — злая, доведенная до отчаяния девчонка, которая ненавидела все и всех в эту секунду. Пропади ты пропадом, холеный прыщ! Пусть уж лучше толстяк Эркер, или этот воняющий потом Джонсон! Пусть лучше кто угодно только не ТЫ! — подумала она и развернулась, чтобы уйти. Но тут в ложу ворвалась старуха Харт.

— Ах, Тесс, малышка! — она стала отряхивать ее, пытаясь спустить декольте платья чуть пониже. — Споткнулась, моя ненаглядная! Ах, простите, что мы ворвались! Это так неловко!

Мистер Шеферрд-старший насмешливо хмыкнул. Похоже, он прекрасно понимал что за спектакль ему разыгрывают. Тесс опустила глаза и стояла, покраснев до самых ушей.

Ну почему ей именно сейчас стало так стыдно? Почему? Когда местные дворяне приезжали в приют, она совсем не боялась их, но этих, по-настоящему богатых и знатных да еще и оборотней, она и боялась и смущалась куда сильнее.

Да потому что своих местных она могла презирать. Она знала про них все — про их взятки, мелкие страстишки и должности, которые оплачивались из казны графства и делали их богачами тут, в Междуречье. Но эти… О, эти были птицами совсем другого полета. Это были приближенные императорской семьи, настоящие аристократы, которых занесло в их захолустье каким-то ветром. И как, если бы она всю жизнь видела лишь свет свечи, смотреть на солнце было невыносимо. Стоять рядом с таким уровенем богатства, нищей Терезе Доплер было просто-напросто невыносимо!

— Нам пора, миссис Харт, — пробормотала она, но старуха, конечно же, ее «не услышала».

— Я миссис Хард, глава местного сиротского приюта, а это…

— А это очевидно ваша воспитанница, право первой ночи которой вы хотите предложить моему сыну? — перебил ее оборотень и недобро усмехнулся. У Тесс сердце ушло в пятки. Надо было бежать отсюда! Бежать, пока им головы не поснимали за такую дерзость!

Взгляд оборотня-отца пригвоздил Терезу к полу. Та вздрогнула и опустила глаза. Сердце ее заколотилось с неистовой силой.

— Ричард, выстави ее! — возмущенно приказала оборотница. — Это немыслимо! Предлагать своих оборванок прямо в театре! Где лакеи? Как они вообще сюда прошли!

— Мой долг состоит в устройстве жизни воспитанников, леди! — миссис Хард залебезила и почти начала кланяться. Тереза стояла и полыхала от унижения. — И я стараюсь сделать для бедной девочки все, что можно…

— Сколько?

Голос принадлежал юноше, но оказался не менее низким и властным, чем у отца.

Он сказал это устало, с презрением. Терезе показалось, что он даже нисколько не желал покупать ее, а просто хотел кинуть монетку бездомному, чтобы тот поскорее убрался. Тереза снова посмотрела на него, мысленно желая снобу провалиться в преисподнюю. Молодой оборотень смотрел на нее, развернувшись в кресле. На вид ему было лет восемнадцать не больше. Он был похож на отца — те же темные волосы, квадратный подбородок и внимательный, подавляющий взгляд. Но телом сын был куда мельче, тоньше, еще не заматерел. Темные волосы были убраны в хвостик и чуть вились. Его взгляд медленно сполз с лица Терезы и прошелся по фигуре. Тесс чуть не усмехнулась торжествующе. Ага, нравилась ведь она ему! Еще как нравилась! В этот момент ей хотелось ткнуть ему пальцем в нос и заорать: Ага! Что засмотрелся?! Но уже