Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

рьяно принялась за ведение хозяйства. Многие поначалу скептически отнеслись к новой хозяйке, но вскоре убедились, что дама она весьма опытная, и хватка у нее железная. В трактире, не в пример прежним временам, всегда было чисто, а пиво всегда свежее. Шантрапу, совсем было облюбовавшую его, вдова быстро отвадила, и теперь у нее нередко останавливались богатые иностранцы, а местные посетители были как на подбор весьма почтенные и добропорядочные господа.

– Добрый вечер, господин Мильх, – радушно поприветствовала она очередного посетителя.

– Мое почтение, фрау Анна, – поклонился ей в ответ цеховой мастер, – я слышал, у вас свежее пиво?

– Конечно, свежее, – улыбнулась хозяйка, – ведь вы сами поставляете его мне.

– Это верно, фрау Анна, но отчего-то у вас оно становится особенно вкусным.

– Вы неисправимый льстец, господин Мильх.

– Нисколько, фрау Анна, нисколько. Позволено ли мне будет спросить о здоровье вашей дочери?

– Спасибо, господин Мильх, с малышкой все благополучно.

– Так вы будете в воскресенье в церкви?

– Разумеется. Вы же знаете – я никогда не пропускаю воскресную службу.

Проводив посетителя к столу и распорядившись, чтобы ему подали кружку прохладного пива с высокой шапкой белоснежной пены, хозяйка обернулась к новому посетителю. Им оказался закутанный в плащ молодой человек довольно приятной наружности, с усталым и запыленным лицом.

– У вас есть комната? – глухим голосом поинтересовался он.

– Да, господин офицер.

– С чего вы взяли, что я офицер?

– А разве я ошиблась?

– Нет, но… впрочем, это не важно.

– На какой срок вам нужна комната?

– Дня на три; возможно, на неделю.

– Прекрасно, пойдемте, я покажу вам ее. У вас есть багаж, господин офицер?

– Да, он в карете, фрау?..

– Гротте, господин офицер. Если комната вам понравится, я прикажу поднять ваши вещи наверх.

– Гротте?

– Именно так, а что?

– Нет, ничего, просто я знал одного Гротте.

– Верно военного, как и вы?

– Да, он был капитаном мушкетеров.

– Понятно, но мой покойный муж был, как и вы – рейтаром.

– Но, ради всего святого, как вы узнали?

Пока они так беседовали, хозяйка провела молодого человека на второй этаж и отворила дверь в небольшую, но опрятную комнатку.

– Вот, извольте, стены здесь толстые, так что другие постояльцы не будут вам мешать. Белье свежее, обедать вы можете в общем зале или, если угодно, вам подадут сюда. Вас устроит?

– Да, более чем.

– Как прикажете к вам обращаться?

– Болеслав фон… просто Болеслав.

– Как вам будет угодно, господин лейтенант. Что-нибудь еще?

– Черт меня подери, такое впечатление, что вы видите меня насквозь!

– Это моя профессия, господин Болеслав, – улыбнулась одними губами Анна и вышла вон.

Молодой человек рывком снял плащ и бросил его на кровать. Потом отстегнул шпагу и вытащил из-за пояса пистолет. Критически осмотрев свой наряд, Болек усмехнулся. «Стоило отдавать дюжину талеров за него, если всякий встречный и поперечный видит во мне рейтара… – подумал он. – Впрочем, если ее муж был рейтаром, значит, она маркитантка, а они нашего брата видят насквозь». Снаружи раздался шум, и постоялец едва успел убрать свой пистолет за спину. Распахнулась дверь, и в комнату вошел слуга, с натугой тащивший дорожный сундук. С грохотом поставив его в угол, он поклонился и тут же вышел прочь, уступив место довольно миловидной служанке.

– Кажется, у вашей милости нет слуги? – кокетливо улыбаясь, спросила она. – Не прикажете ли почистить вашу одежду?

– Да, пожалуй, мой камзол и плащ изрядно запылились.

– Тогда дайте их мне, и завтра ваш наряд будет блестеть.

– Хорошо. Скажи, красавица… как тебя зовут?

– Кетхен, господин.

– Скажи мне, Кетхен, давно ли ты здесь служишь?

– С тех самых пор, как фрау Анна купила этот трактир.

– А фрау Анна местная?

– Нет, что вы. Она переехала сюда совсем недавно.

– А откуда?

– Я не знаю, она никогда не говорила об этом. А почему вы спрашиваете?

– Да так просто.

– Вам что-нибудь еще надо?

– Нет, хотя послушай, а не говорила ли твоя хозяйка о Московии?

– О Московии… – задумчиво протянула девушка, – не знаю… вообще, с тех пор как наш добрый герцог стал ее царем, там побывали многие ростокские негоцианты, а московиты стали бывать здесь… но, говоря по совести, я не слышала от фрау Анны ничего по этому поводу.

– Хорошо, ты можешь идти. Я позже приготовлю свою одежду.

– Ну, если вы ничего больше не хотите, – присела служанка в книксене, – то с вашего позволения…

Выйдя от постояльца, Кетхен сморщила недовольную гримасу на своем хорошеньком личике и, пробормотав: «Можете сколько угодно интересоваться фрау Анной, на нее у вас денег все равно не хватит», – побежала вниз.

Оставшись один, молодой человек, не раздеваясь, рухнул на кровать и какое-то время лежал без движения. В голове его прихотливо вертелись обрывки мыслей, но на душе было пусто. Еще один чужой город на его долгом пути, еще одна холодная постель. Хотя последнее обстоятельство можно было исправить: миловидная служанка поглядывала на него с явной благосклонностью. Вот только зачем? Разве купленная любовь может охладить жар, иссушающий его душу вот уже несколько лет! Да разве вообще существует она, эта проклятая любовь? Когда-то давно сердце его получило тяжелую рану. У него было все, о чем мог мечтать пятый сын небогатого провинциального дворянина. Начав служить у юного принца-изгнанника, он вместе с ним поднимался ступенька за ступенькой по очень крутой лестнице. У принца появился свой отряд – и братья фон Гершовы стали в нем офицерами. Голова его украсилась герцогской короной – и в их карманах зазвенели звонкие монеты. Сюзерен стал мужем шведской принцессы – и к его людям стали приглядываться отцы семейств в чаянии выгодных браков для своих дочерей. Казалось, еще немного – и жизнь удалась! И вот эту весьма многообещающую карьеру он кинул под ноги прекрасной женщине… И что получил взамен? Теперь он изгнанник, лишенный чести и всякого будущего, а его возлюбленная лишь посмеялась над ним. Прошли годы, боль понемногу утихла, и вот он увидел ту, которая лишила его покоя и будущего. Боже, какая бездна разочарования! Как можно было влюбиться в эту пустую, взбалмошную девчонку? Как можно было променять службу у ставшего легендой герцога-странника на… на что, черт возьми, он ее променял? От тягостных рассуждений его отвлек деликатный стук в дверь.

– Войдите, – буркнул он, с неудовольствием уставившись на входящего.

Как оказалось, это снова была Кетхен.

– Хозяйка спрашивает вашу милость, не угодно ли вам принять ванну с дороги?

– Ванну?

– Ну да, ванну. Хотя, наверное, правильнее называть ее бочкой, но она довольно большая, и горячей воды у нас сколько угодно…

– Что же, я не прочь.