Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

и с упоением дралась с ними на деревянных шпагах, затем они, вдоволь накупавшись в речке, грелись на солнце и, наконец, распрощавшись, разошлись, каждый в свою сторону. Первый звоночек, что что-то идет не так, прозвенел, едва она вошла в замок. Стражник, обычно не обращавший на шнырявших туда-сюда детей никакого внимания, вдруг внимательно посмотрел на нее и сделал знак своему товарищу. Затем, оказалось, что калитка в герцогский садик, из которой она обычно выходила, оказалась закрытой. Бежать к себе ей пришлось через парадный вход, где ее немедленно перехватили служанки.

Через минуту злоумышленница стояла перед герцогиней и матерью, и выражения лиц обеих не внушали ей ни малейшего оптимизма.

– Где вы были, ваша светлость? – нервно спросила Марта, и сам тон вопроса, а также то, что она прибегла к титулованию, со всей ясностью показали, что дело худо.

– Я гуляла, – обреченно вздохнула Шурка.

– И где же?

– В окрестностях замка.

– Чудно!

– Матушка, простите, но…

– Никаких но!

Девочке ничего не оставалось, как стоять, сжав зубы, и, упрямо сдерживая слезы, выслушивать все, что мама и бабушка думают о ее безответственном поведении. Герцогиня, впрочем, больше молчала, но когда она заговорила, Шурке стало совсем плохо.

– Вы поступили очень дурно, Мария Агнесса, – необычно скрипучим голосом заявила она. – И ваш проступок, несомненно, заслуживает наказания. И будьте уверены, что ваша светлость получит его полной мерой, равно как и ваши няньки, допустившие преступную небрежность, не говоря уж о маленькой сообщнице, которую вы себе сыскали.

Наказание заключалось в том, что всех виновных высекли, кроме, естественно, самой принцессы. С ней поступили еще хуже – ее заставили на это смотреть. И если крики нянек вызвали у Шурки весьма мало сочувствия, то каждый удар по малышке Гретхен отдавался по ней, будто били не подружку, а ее саму. Когда экзекуция закончилась, она хотела броситься к бедняжке и попытаться хоть как-то утешить ее, но глотающей слезы девочке не позволили и такой малости. Служанки немедля схватили принцессу за руки и вывели ее вон, после чего посадили под замок и целых три дня не выпускали никуда, кроме церкви.

– У меня у самой сердце кровью обливается, но это было необходимо, – тяжело вздохнув, пояснила герцогиня в ответ на полный мольбы взгляд Марты. – Представь себе, что она устроит нечто подобное, когда вы отправитесь в Росток?

– Она еще так мала…

– Но уже принцесса и должна привыкать, что всякое ее действие может отразиться не только на ней, но и на окружающих!

– Да, я понимаю.

– Боюсь, что нет, девочка моя. Ты дочь бюргера и навсегда ей останешься, но твоя дочь стала нобилем. И выйдет замуж за нобиля![198]

– Она всего лишь маленькая девочка.

– Пока – да! Но она признанная дочь мекленбургского герцога и русского царя, и, когда она войдет в возраст, помяни мое слово, выстроится целая очередь из сыновей владетельных особ, желающих породниться с Никлотингами!

– К незаконнорожденной?!

– Ну, за старшего сына какого-нибудь короля мы ее вряд ли выдадим, но за второго-третьего отпрыска герцога или маркграфа, почему бы и нет?

– Слава богу, это будет еще не скоро.

– Да, но готовиться надо уже сейчас. К тому же вам необходимо наведаться в ваши новые владения.

– Сейчас?

– Момент удобный. Как ты знаешь, король Густав Адольф собирается навестить бранденбургского курфюрста по одному важному делу. И Катарина Шведская ни за что не пропустит это мероприятие.

– Вы все-таки думаете, что речь идет о сватовстве?

– О чем же еще, моя милая?

– Значит, король расстался с Эббой Браге.

– Может, и нет, какая нам разница? – пожала плечами герцогиня и внимательно посмотрела на Марту. – Девочка, ты же лучше других знаешь, что короли не женятся на золушках. При том, что графиня Браге совсем не золушка!

– Конечно, ваше высочество, просто это была такая красивая история.

– Красивая? – фыркнула Клара Мария. – Вот уж ничуть! Как по мне, твоя – куда лучше. Твоя дочь – принцесса и ее будущее обеспечено, если она, конечно, сама ничего не испортит. Теперь ты вполне можешь попытаться устроить свою судьбу. И не смотри на меня так, я хоть и старая, но все-таки женщина! И помню, каково это быть одной.

– Вы тоже хотите выдать меня замуж?

– Я всегда считала это разумным… погоди-ка, а кто этот – «тоже»?

– Ваша внучка!

– Вот как? – Герцогиня на секунду задумалась, а потом вперила в камеристку внимательный взгляд и осторожно спросила: – Скажи, а тебе не показалось, что маленькая Мария Агнесса очень переменилась после этой болезни?

– Да, ваше высочество, так оно и есть.

– Тебя это не беспокоит?

– Беспокоит, конечно, но я уже видела такое однажды.

– И где же?

– В родном Кляйнештадте. Ваш сын тогда был ранен, после… одного случая, и был совсем плох, но когда выздоровел, стал совершенно другим человеком. Мария Агнесса его дочь, и потому это преображение меня не удивляет.

– Любопытно. Но у нас еще будет время поговорить об этом. А теперь ступай к принцессе и попытайся ее утешить.

– Слушаюсь, – сделала книксен Марта и хотела было выйти, но задержалась и нерешительно спросила: – Как скоро мы отправимся в путь?

– Полагаю, недели через две. Надеюсь, я к тому времени окрепну и смогу проделать такой путь.

Говорят, что самой большой драгоценностью в короне герцогов Мекленбурга является город Росток. И с этим трудно не согласиться: богатый торговый город приносил своим владельцам более трети всех их доходов. Хотя его жители много раз пытались добиться для себя статуса вольного имперского города, Никлотинги до сих пор прочно держали в руках все нити управления и не собирались упускать их впредь. И пусть нынешний герцог продолжает пропадать в далекой и дикой Московии, в которой стал царем и даже, по слухам, сменил веру, но его жена – герцогиня Катарина и тетка – герцогиня София – все так же крепко правят своими амтами, включая самый богатый из них – Росток.

Обо всех этих делах любят поговорить за кружкой доброго пива завсегдатаи трактира «У дядюшки Пауля». Правда, самого дядюшки Пауля давно нет в живых, но люди привыкли так называть это заведение, не отвыкать же им… Трактиром теперь владеет почтенная вдова по имени Анна Гротте. Злые языки говорили, что ее покойный муж был капитаном «черных рейтаров», а сама она – маркитанткой в их обозе, но так это или нет, никто доподлинно не знал. Знали лишь, что женщина она была хваткая, и денежки у нее водились. Поселившись в Ростоке, фрау Анна выкупила у беспутного сына дядюшки Пауля его заведение и