Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

– Вы закончили, ваше преосвященство? – холодно осведомился фон Гершов.

– Нет! До конца жизни я буду обличать пороки и нести слово Божие!

– Ничего не имею против, но, может быть, вы станете это делать на вашей кафедре?

– Что вы сказали?..

– Я сказал, что вы шведский епископ, и ваши прихожане, вполне вероятно, тоскуют по вам.

– Как вы смеете изгонять служителя Господа?!

– Как вы смеете оскорблять моего сюзерена?!

– Ваше преосвященство, – Катарина мягко прервала епископа, готового в очередной раз разразиться гневной тирадой, – вам совершенно необходимо отдохнуть. Я же тем временем побеседую с господином бароном.

– Как будет угодно вашему королевскому высочеству.

– Сын мой, подождите вашего наставника в своих покоях.

– Да, матушка.

Дождавшись, когда все выйдут, герцогиня пристально взглянула на Кароля и некоторое время внимательно его разглядывала. Затем она указала ему веером на кресло и, поудобнее устроившись в своем, начала разговор:

– Господин фон Гершов, как давно вы стали бароном? Припоминаю, что прежде у вас не было никакого титула.

– Вы совершенно правы, ваше королевское высочество. Этот титул мне пожаловал ваш царственный супруг через год после взятия Риги.

– Вы, очевидно, оказали моему мужу большие услуги в этом походе?

– Я служил в меру своих сил, и его величество счел необходимым это отметить.

– У вас, кажется, был брат; он тоже получил титул?

– Увы, с моим бедным братом случилось несчастье.

– Сочувствую.

– Благодарю.

– Ваше прибытие оказалось несколько неожиданным, и я немного растерялась. Как случилось, что вы, сделав такую завидную карьеру в войсках моего мужа, вдруг оказались в роли наставника принца Карла Густава?

– Быть наставником наследника – большая честь. Кроме того, у меня есть еще поручения, выполнение которых государь смог доверить только мне. К тому же моя жена давно хотела побывать в Мекленбурге и Померании. Его величество захотел сделать ей приятное.

– Так вы женаты?

– Да, ваше высочество.

– И где же ваша супруга?

– В настоящий момент – в Ростоке. Я устроил ее в гостинице и немедленно отправился выполнять поручения вашего мужа.

– Как ее зовут?

– Регина Аделаида, урожденная фон Буксгевден.

– Весьма известный род. Мы желаем, чтобы она была представлена ко двору.

– Ничто не обрадует ее больше, ваше королевское высочество.

– Кстати, а почему вы титулуете меня высочеством? Раз уж вы напомнили моему сыну, что он наследник царя, то…

– Моя герцогиня, клянусь богом, у вас не будет более верного подданного, чем я, когда вашу голову, наконец, увенчает достойная ее корона. Однако для этого вам необходимо приехать в Москву и занять принадлежащее вам по праву место.

– Иоганн, наверное, сердит на меня?

– Нисколько! Его величество тоскует в одиночестве, это верно…

– Тоскует в одиночестве!.. – немного саркастически воскликнула Катарина. – Барон, вам бы мадригалы писать или любовные романы! Право, я даже не ожидала услышать от вас столь искусной басни. Вы думаете, мне не известны наклонности моего супруга? Ха-ха, я шагу не могу ступить, чтобы не наткнуться на очередной плод его грехов. Даже здесь, в этом замке, мой сын ухитрился найти себе в компанию бастарда моего муженька.

– Простите, вы, вероятно, имеете в виду этого пронырливого мальчишку в драной рубашке, которого я застал беседующим с принцем?

– Именно. Мне донесли, каким образом он появился на свет и как Иоганн Альбрехт приказал этому дурачку-конюху прикрыть его грех. Да вы, вероятно, не хуже меня знаете эту историю, ведь вы были с ним!

– Я так понимаю, речь идет о Гертруде, служанке покойной герцогини Виктории Луизы?

– Вы правильно понимаете!

– Но кто распространяет столь низкую ложь?

– Ложь?

– Разумеется! Я действительно был свидетелем всей этой истории и могу засвидетельствовать полную невиновность вашего супруга. Не говоря уж о том, что вы еще не были женаты.

– О, я не сомневалась в вашей преданности…

– Да при чем тут преданность, моя герцогиня! Простите, но я совершенно теряюсь: может, тут идет речь о какой-то другой Гертруде?

– Что вы имеете в виду?

– Но… вы видели ее лицо?

– Хм… действительно, это не самое большое ее достоинство. Мне, по правде говоря, этот момент всегда казался сомнительным. Но Иоганн дал ей весьма немалое приданое…

– Да что же ему оставалось делать! Эта девушка была служанкой его кузины, и ее обесчестил один из русских наемников вашего мужа. Поженить он их не мог, поскольку негодяй был женат. Тогда он нашел ей супруга и дал им обоим состояние, чтобы удовлетворить претензии покойной герцогини.

– Хм… но этот сорванец Петер не слишком похож на мать или отца…

– Зато очень похож на этого русского наемника!

– Боже, мне никогда и в голову не приходило подобное объяснение, к тому же мне говорили, что Иоганн воспользовался правом первой ночи…

– Ваше высочество, прошу простить мне мое невежество, но как может идти речь о праве первой ночи, если девушка уже обесчещена?

– Невероятно…

– Прошу простить мне мою дерзость, герцогиня. Будет ли мне позволено спросить вас…

– Спрашивайте, барон. Я, повинуясь какой-то совершенно невероятной слабости, наговорила вам столько лишнего, что еще одна неловкость или нелепость ровным счетом ничего не изменит.

– Уж не преосвященный ли Глюк рассказал вам эту басню, о Гертруде и вашем супруге?

На лицо Катарины как будто набежала тень. Некоторое время она смотрела отсутствующим взглядом, но самообладание скоро к ней вернулось, и она ответила:

– Мне кажется, вы, как и мой муж, относитесь к епископу немного предвзято.

– Может быть, ваше высочество. Но то, что сегодня произошло, совершенно не красит его в моих глазах. Поэтому прошу меня простить, но на этот счет его величество дал мне самые четкие инструкции.

– И какие же?

– Я имею полномочия просить его преосвященство покинуть земли, подвластные его величеству.

– Вам не за что извиняться, барон. Разумеется, я не смею противиться воле моего супруга, а потому не могу вам препятствовать в этом. Пока же ступайте к своему подопечному; как мне кажется, вы ему понравились. Мы с вами позже еще побеседуем, а пока прошу вас удалиться. И не забудьте привезти вашу супругу.

С этими словами Катарина протянула руку, и вскочивший фон Гершов почтительно ее поцеловал. Затем он весьма изящно поклонился и вышел из кабинета. Как оказалось, принц Карл Густав с нетерпением ожидал его возвращения и, едва увидев, бросился к своему новому наставнику.

– Все хорошо? – спросил он Кароля.

– Более чем, мой принц!

– Меня не будут наказывать?

– Непременно будут.

– Но за что, я же ни в чем не виноват!

– Вы совершенно напрасно так думаете, молодой человек. Вы изволили бросить в его преосвященство чернильницей и, несмотря на ничтожность расстояния, ухитрились промахнуться.