Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

в нем было уютно. Мебель была проста, но добротна, стены покрывали ковры и гобелены, а на столе лежали бумаги. Еще отчетливо пахло валерианой и мятой от снадобий, которые принимала хозяйка. Но главным украшением комнаты было висящее на стене зеркало в массивной золоченой раме.

Шурка с любопытством уставилась на свое отражение, пытаясь хорошенько разглядеть тело, в которое занесло ее разум и душу. До сих пор ей удавалось полюбоваться на себя лишь в маленькое зеркальце матери, что было не слишком удобно. Надо сказать, вид у нее был еще тот. Чепец сбился набок, волосы растрепаны, подол платья подран, а физиономия испачкана землей. Но тем не менее оценить себя можно было и так. Что же, руки-ноги не кривые, худа, конечно, до неприличия, но это дело наживное. Лицо чистое, а черты его правильны и, пожалуй, даже приятны. Прическа в ее времени называлась – «я у мамы дурочка», но это легко исправить. Тем паче что волосы были густыми и здоровыми, темно-каштанового цвета, как у матери.

– Видишь теперь, на кого ты похожа? – не преминула укорить ее мать.

– Чучело! – охотно согласилась с ней дочь, вызвав признанием еще одну улыбку у бабушки.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – мягко заметила она, устроившись поудобнее в большом кресле. – Видишь ли, голубушка, твой вид не слишком приличен даже для дворовой девчонки, что уж тут говорить о маленькой принцессе!

– А разве я принцесса?

– Пока нет, но будешь ею. Во всяком случае, я не собираюсь оставлять этот мир, пока не добьюсь соблюдения твоих прав.

– Зачем вам вообще его оставлять? – удивилась Шурка. – Вы еще совсем не старая!

– Подумать только, ты еще такая маленькая, но уже умеешь столь бессовестно льстить. Видит бог, из тебя получится прекрасная принцесса!

– Но, ваше высочество, – попыталась возразить ей Марта, – маленькая Мария Агнесса права, вам еще рано думать о смерти!

– Увы, мои дорогие, о ней думать никогда не рано. Впрочем, речь сейчас не об этом. Я бы хотела поговорить с вами об очень важных вещах и именно поэтому позвала сюда. Слушайте меня внимательно и постарайтесь запомнить, особенно ты, малышка. Пока я жива, я могу защитить вас от любой напасти, но это может скоро измениться. Если со мной что-то случится, вы должны будете немедленно уехать из Брауншвейга.

– Но куда?

– Лучше всего – в Москву, но туда вы вряд ли доберетесь без посторонней помощи. К тому же, насколько я сумела узнать тамошние обычаи, в тех краях не слишком жалуют незаконнорожденных детей, как, впрочем, и везде.

– Зачем же нам туда ехать?

– Затем, что здесь скоро начнутся страшные дела. Ты ведь читала письма Иоганна Альбрехта, в которых он предупреждал о том, что скоро начнется большая война?

– Вы все-таки полагаете, что эти ужасные предсказания верны?

– Видишь ли, девочка моя, император Матвей уже стар, но он всю жизнь заготовлял дрова для большого костра, который вспыхнет вскоре после его смерти и опалит своим дыханием все вокруг. Его преемник Фердинанд не имеет и сотой доли талантов своего кузена, но у него в избытке решимости, которой у того не водилось. И уж будьте уверены, он не моргнув глазом развяжет бойню и зальет эту многострадальную землю кровью несчастных.

– Но Евангелическая лига не позволит ему, – с тревогой воскликнула Марта, но герцогиня тут же прервала свою камеристку:

– Не говори глупостей, дитя мое, по крайней мере, при мне. У лидеров Лиги нет и никогда не будет вождя, да они и не хотят его. Каждый из них больше всего боится, что в случае победы усилится его сосед, а потому они никогда не смогут договориться.

– А Фридрих Пфальцский?

– Говорят, чехи хотят выбрать его королем, но это будет началом конца. Император, кто бы им ни стал, не потерпит подобного, а уж тем более Фердинанд Габсбург. Виттельсбах[196] сначала потеряет Чехию, а затем и Пфальц, и, помяни мое слово, никто из Евангелической лиги палец о палец не ударит, чтобы ему помочь.

– Но что же делать?

– Ничего. Если бы мой сын правил в Мекленбурге, то, возможно, ему бы удалось создать армию и стать на пути войск императора. Но он в России и ему хватает своих дел.

– А если полякам все-таки удастся выгнать его из Москвы?

– Это вряд ли. Видишь ли, пока что Речь Посполитая гораздо сильнее и многолюднее, чем его царство, но ее государственное устройство ни за что не позволит королю сосредоточить всю свою мощь в одном месте. Сигизмунд Ваза – всего лишь марионетка в руках польской аристократии, и они никогда не дадут ему усилиться.

– Значит, нам нужно в Россию?

– Сначала доберитесь до Мекленбурга, туда этот пожар не скоро перекинется.

– Но Катарина Шведская нам точно не обрадуется.

– В таком случае отправляйтесь в Померанию. Я говорила с моими братьями, они обещали принять вас.

Пока герцогиня наставляла Марту, Шурка внимательно прислушивалась к ее словам, жадно впитывая информацию. Многое было непонятно, но она надеялась во всем разобраться позднее. Ее серьезность не осталась незамеченной, и бабушка, еще раз ласково улыбнувшись, спросила:

– Ты все поняла, малышка?

– Да.

– И что же?

– Если вашего высочества не станет, нам с матушкой туго придется.

На лицо Клары Марии набежала тень, но она справилась с волнением и показала девочке небольшой ларец, стоявший на ее столе.

– Подай мне его, дитя мое.

Получив требуемое, она откинула крышку и показала Марте с дочкой его содержимое.

– Когда ты родилась, я распорядилась купить небольшой домик в Ростоке. Вот купчая и дарственная на него. Даже если с твоим титулом ничего не выйдет, вы сможете жить в нем, и никто не посмеет его отобрать у вас с матерью. Но, надеюсь, до этого не дойдет.

– Вы так добры, ваше высочество, – начала благодарить ее камеристка, но герцогиня остановила ее жестом.

– Я немного устала, – слабым голосом сказала она. – Ступайте пока, а мне надо отдохнуть. И не забудьте взять документы.

– Как прикажете, – присела в книксене Марта и выразительно посмотрела на дочь.

Шурка, спохватившись, тоже попыталась изобразить нечто подобное, но у нее, в отличие от матери, получилось куда менее изящно. Затем они вышли из покоев герцогини и отправились к себе. Их комната находилась не слишком далеко, и они скоро добрались.

– Бабушка и вправду так плоха? – осторожно спросила девочка.

– Не знаю, но нам нужно быть готовыми ко всему.

– Ты поэтому учишься фехтованию?

– Верно.

– А когда научишь меня?

– Тебе нужно еще немножко подрасти и окрепнуть. Для того, чтобы работать шпагой, нужны силы.

– Я сильная!