Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

ей приятно мужское внимание, вполне естественно. Но ведь есть и другая сторона. Француз хоть и утверждает, что покинул родину из-за религиозных преследований, на самом деле тот еще прохиндей. Вон как глаза зыркают, всех служанок ими перетрахал, и не только, кстати, глазами! Денег у него нет и не предвидится, а жить любит на широкую ногу. Камзол штопаный, но с золотым шитьем. Нет, такой хоккей нам не нужен!

– Мамочка, а может, ты и меня научишь фехтованию? – заискивающе спросила девочка и посмотрела на мать умоляющими глазами.

– О, мадемуазель нужно еще подрасти! – развязно воскликнул Бопре, но младшая ученица его подчеркнуто проигнорировала.

– Хорошо, – кивнула мать. – Но только если ты будешь усердна и в других науках!

– Хорошо, мамочка, обещаю! – сложила губки бантиком Шурка.

К сожалению, у Марты не было возможности уделять дочке слишком много внимания. Обязанности камеристки отнимали большую часть ее времени, да к тому же она вела всю переписку своей госпожи. Хотя здоровье герцогини оставляло желать лучшего, разум ее был ясен и тверд. Она всегда была в курсе последних событий, а глубокий аналитический ум позволял ей многие из них предугадывать. Ее муж, герцог Август, знал это и относился к суждениям своей высокородной супруги с полным доверием.

В последнее время ее особенно привлекали события в Чехии. После того, как представители чешских сословий выкинули из окна Пражского града королевских чиновников, ситуация там все более накалялась. Император Матвей был уже совсем дряхл и предпочитал бездействовать, а его преемник Фердинанд пока еще не накопил достаточно сил для наступления на протестантов. С другой стороны, чешские протестанты тоже не горели желанием развязать межрелигиозную войну и надеялись решить все разногласия с Габсбургами в ходе переговоров. Мир, казавшийся таким незыблемым, висел на тоненькой ниточке, готовой оборваться в любую минуту.

В тот день герцогиня почувствовала себя лучше и захотела выйти в сад. Присев на свою любимую скамеечку, она с легкой грустью посмотрела на сопровождающую ее Марту и тихонько спросила:

– Трудно тебе, наверное, со мной?

– Вовсе нет, ваше высочество!

– Не лги мне. Это я разлучила вас с Иоганном, я увезла тебя подальше от него, я…

– Я не лгу… матушка.

– Ты раньше никогда не называла меня так.

– Я знаю свое место и никогда не претендовала на что-то иное. Но ведь именно вы приняли меня в своем доме и заменили мне родителей. Даже они не сделали бы для меня больше.

– Это самое малое, что я могла для тебя сделать. Однако время идет, я старею, и тебе необходимо подумать о будущем, ведь я скоро умру.

– Не говорите так.

– Не успокаивай меня, моя девочка. Смерть – такая же естественная вещь, как и рождение, и я готова уйти. Хочу лишь не оставлять незаконченных дел. Скажи мне, отчего ты не захотела больше выходить замуж?

– Зачем? Репутацию мне бы это не вернуло, а вот дочери могло повредить. Кроме того…

– Ты до сих пор его любишь?

– Что?!

– Бедная девочка, влюбившаяся в заезжего принца, да так и не сумевшая забыть это чувство.

– Не просто в принца…

– Вот как?

– Да, ваше высочество. Когда я узнала вашего сына получше, я полюбила его еще больше. О, он оказался совсем не тем блестящим аристократом, поразившим воображение неопытной девушки, какой была я. Нет, он оказался смелым, ловким и хитрым парнем!

– Хитрым?

– Да. Не было ситуации, которую бы он не смог повернуть в свою пользу, ловушки, из какой не нашел бы выход. Я думаю, если бы Иоганну Альбрехту это понадобилось, он сумел бы обвести вокруг пальца любого менялу, победить в диспуте профессора риторики и донага обобрать разбойника.

– Лестная характеристика, ничего не скажешь.

– Прошу прощения, но я говорю о том, что видела своими глазами. Он находил общий язык с аристократами, наемниками, уличными комедиантами…

– Даже так?

– Именно. И есть еще одна вещь, в которой я совершенно уверена.

– В какой же?

– Тот принц, в которого я влюбилась, забыл бы о своей любовнице и ее ребенке на другой день, но тот человек, с которым я сбежала из родного дома, никогда бы так не поступил.

Герцогиня с удивлением взглянула на свою камеристку, но затем кивнула, будто соглашаясь с ее словами. Затем, немного помолчав, спросила:

– Как чувствует себя моя внучка?

– С ней все хорошо, ваше высочество.

– Усердна ли она в науках?

– Ей не все одинаково дается, – дипломатично ответила мать. – Однако учителя хвалят ее.

– Вероятно, не все?

– Не все, – не стала запираться камеристка.

– Это не страшно, – скупо улыбнулась Клара Мария. – Девочка еще очень юна. Ей наверняка трудно придется в жизни, так пусть хоть сейчас немного побудет беззаботна.

– Почему вы так говорите? – насторожилась Марта.

– Ты прекрасно знаешь почему, моя милая. Даже принцессы иногда орошают свои подушки горькими слезами, а ведь им все достается по праву рождения.

– У моей дочери, вашей милостью, есть всё, что необходимо…

– Увы, далеко не всё…

Неизвестно, что хотела добавить старая герцогиня, но тут ее самым бесцеремонным образом прервали бегущие по аллее мальчишки, внезапно оказавшиеся перед повелительницей здешних земель.

– Что вы себе позволяете! – прикрикнула на них Марта, но Клара Мария мягко остановила ее.

– Просим прощения у вашего высочества и вашей милости, – начал Гюнтер, язык у которого был подвешен лучше других, – мы вовсе не хотели никого оскорбить!

– Я не сержусь на вас, дети, – скупо улыбнулась герцогиня, – однако от какой ужасной напасти вы так поспешно бежали?

Тут выяснился пикантный момент: напастью, от которой спасались молодые люди, была дочь Марты. Дело в том, что они имели неосторожность принять ее в свою компанию и играли теперь вместе. Игра, судя по всему, называлась «догонялки», и именно от Марии Агнессы сейчас и улепетывали Руфус с Гюнтером, а та, растрепанная как фурия, неслась за ними, обещая расправиться, как только мальчишки попадутся ей в руки. Прятаться было поздно, и девочка предстала перед лицом матери и бабушки.

– Что это значит? – ахнула Марта и опасливо обернулась на герцогиню.

– Мы играли, – вздохнула Шурка.

– Какой ужас!

– Не ругай ее, – зашлась от смеха ее высочество. – Право, я давно не видела ничего более забавного!

– Как прикажете, – присела в книксене камеристка, бросив многообещающий взгляд на дочку.

– Что-то стало прохладно, – поежилась герцогиня. – Давайте вернемся в замок. Кстати, молодую фройляйн приглашение тоже касается.

Александра, бросив напоследок уничтожающий взгляд на мальчишек, покорно поплелась вслед за матерью и бабушкой. Девочка никогда прежде не бывала в кабинете герцогини и потому осматривалась с большим любопытством. В отличие от других покоев, обставленных с несколько холодной роскошью,