Газлайтер - Григорий Володин

Мы со стариком перемещаемся в мой кабинет, там пытаюсь разговорить бывшего узника, но не тут-то было — Гумалин сидит угрюмый, на разговор ни в какую не хочет идти. Можно, конечно, просканировать всю его подноготную, и я, конечно, это сделаю, но ведь мне нужно с ним по-человечески поговорить да понять, чего он хочет, куда дальше направится, не против ли у меня остаться в наемных работниках да на каких условиях, если не против.

— Ясно, — вздыхаю. — Выпить хочешь?

— Мёда хмельного, — сразу оживается Гумалин. — Кружечку бы.

Угу, рассказывай. Одной кружкой дело точно не ограничится, но да ладно.

— Мёда нет, но наше «Жигулевское» не хуже, — набираю Серегу и прошу его одолжить свой мини-бар. У меня-то в холодильнике из алкоголя только рогогорский кефир с простоквашей.

Вскоре гвардейцы притаскивают коробки с бутылками, при звяканье которых у казида сразу загораются глаза, ну и пошло-поехало. Сначала просто бухаем и разговариваем, а потом…потом… мне приходится несколько раз очищать кровь от градуса, чтобы не словить интоксикацию. Гумалин же держится бодрячком, ни один человек бы так не смог. Вот что значит гномья выдержка.

Ближе к утру я с зевком протираю глаза и вслушиваюсь в тихое мурлыканье Шерхана. Шафрановый тигр навис над уснувшим прямо на полу казидом. Вернее, он уснул на стуле, а потом просто свалился с него и, захрапев, уже не вставал.

Понюхав старика, зверь брезгливо морщится и махнув хвостом, словно веером, важно удаляется. Покрутившись в кресле, я оглядываю стены, исчерченные кривыми рунами. Жалко обои, но, видимо, оно того стоило. Старик уверял, что его писанина сделала комнату звуконепроницаемой, а также никакие магические зонды не способны проникнуть сюда. Судя по тому, что мне показывает Дар сканера, так и есть. А обои можно наклеить новые.

Мда, погуляли мы знатно. Комната вся завалена оружием, посудой, зеркалами и прочим барахлом. Всё исписано кривыми, как крокодильи зубы, рунами.

Помню, что после пятой кружки Гумалину понадобился паяльник, а также зеркала с арбалетами. Арбалеты у нас на оружейном складе почему-то отсутствовали, зато хватало штурмовых карабинов. Гумалин сначала сомневался, подойдут ли, пришлось тащить казида в тир и показывать боевое применение. Убедил. После этого казид что-то чертил паяльником на стволах автоматах. Ну и стали наши автоматы стрелять… медовыми пулями, будь они не ладны! Пришлось наорать на казида за порчу боевого снаряжении. Тот всё понял и перечертил руны. И теперь гвардейские автоматы изрыгают кислоту и молнии. Уже неплохо. А с посудой и зеркалами я даже не помню, что он делал.

Наклонившись, беру с пола первое попавшееся зеркало. Чувствую, как мои брови приподнимаются. Мда, прикольно. У моего отражения торчат демонские рога, а глаза горят пурпурным пламенем. Похоже, это некое заклятья истинного зрения.

Но вся соль в том, что артефакты старика временные. Необходимо заряжать руны маной, чтобы вложенные в них заклятья работали. А старик не умеет заряжать, так что обычно его руны быстро теряют полезность. Но я умею. Правда, чтобы зарядить десяток автоматов, мне надо здорово потратится. Но для важных рейдов можно иметь в виду такую стратегию.

Встаю и перешагнув дрыхающего Гумалина, направляюсь на парковку. С казидом мы вчера договорились, что он на какое-то время останется у меня, ну и заодно будет выполнять разные поручения. Возвращаться ему сейчас всё равно некуда. Дело в том, что руномастер оказался двоюродным братом короля белых казидов. А учитывая, что черные казиды недавно разбили белых, то Гумалину лучше пока посидеть в безопасном месте. Вообще же складывается интересная политическая карта Той Стороны. Не всей, но хотя бы ближайшего к порталам участка.

Сперва я направляюсь к Степану. У себя отчим сидит всё такой же счастливый, как и позавчера. Прямо светится как настольная лампа. Видимо, действительно дети — цветы жизни.

— Ну что у тебя, Даня? — с улыбкой спрашивает полковник.

— Да, ничего особенного, — пожимаю плечами, усевшись напротив. — Только лишь устроил крупную диверсию в замке казидов, серьезно уменьшил число их воинов, ну и предотвратил новое вторжение бигусов в Будовск.

— Ого, ну-ка рассказывай подробнее, — Степан лишь слегка удивлен. Видно, уже привык к моим выходкам, или просто не может ни о чем думать, кроме как о моей сестренке. Не зря же у него на столе лежат маленькие вязаные носочки со спицами. Подполковник уже начал готовиться к будущему, полному детского смеха.

Ну я и рассказываю вкратце о походе к казидам, только умолчав пока о Гумалине. Степан — военный человек и лучше пока не искушать его такими сведениями. Вообще не надо пока светить Гумалина перед верховным командованием. А то старика тут же у меня заберут. Не уверен, что с ним обойдутся по-человечески, а не отправят на пытки в казематы по примеру предыдущих иномирцев. Пускай лучше, пока старик побудет у меня, да и поделает заодно артефактные штукенции.

— Значит, идет междоусобица между белыми и черными казидами, — подытоживает Степан. — Причем черные работают на Странника.

— Ага, и неплохо бы Царству объединиться с белыми, — подкидываю заготовленный план. — Не все же иномирцы — враги. Как раз и монеты, может, пригодятся как демонстрация доброй воли Царя.

— Я передам командованию, — кивает Степан. — Пускай решают. О твоем новом подвиге также сообщать?

— Лучше не надо. — Тогда Владислав точно заподозрит меня в Легионе, А я почему-то не хочу погружать главного пыточника страны в свои тайны.

— Хорошо, — легко соглашается отчим. Он вдруг замирает и принюхивается. — Даня, ты что ли пил?

Блин, неужели от меня несет перегаром? Неудивительно. Вчера с Гумалином мы опустошили весь бар Сереги, потом еще отправляли гвардейцев в ближайший ларек за добавкой.

— Отмечал удачную диверсию.

— Прямо как настоящий солдат, — улыбается Степан. — Не только мощно сражаешься, но и пьешь.

Мда, странная похвала от родителя. Но да пускай. На этом прощаюсь и уезжаю к себе. Дома первым делом принимаю душ, затем решаю помедитировать, чтобы собрать все мысли в кучу. Но до подвала мне не дает дойти возникший перед глазами слуга.

— Господин, к вам пришел сударь Стефаний Краблев. Говорит, что у него важное дело от графа Горланова.

Легок на помине.

— Проводите сударя ко мне, — вздохнув, разворачиваюсь и возвращаюсь в кабинет.

Вскоре прибывает и сударь Краблев. Лицо у него настолько