Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Готовность пять минут! — объявил капитан Городец и принялся сыпать фамилиями тех, кому надлежало отправиться на выезд. Нас с Василем он тоже не пропустил, чем нисколько не порадовал, а ещё обратился к дамочке-аналитику: — Эльвира Генриховна, сможете выделить нам кого-нибудь для связи? Только толкового, чтобы в обморок не грохнулся в самый неподходящий момент.

— Забирайте Ригеля, — разрешила глава аналитиков. — Замечательно себя сегодня проявил.

Городец оглянулся на меня и распорядился:

— Линь, приведи! — Но тут же остановил: — Стой! С автоматом у тебя что?

— Мечом разрубили, — пояснил я.

Кто-то из вновь прибывших присвистнул.

— Вот это сталь!

Георгий Иванович взял одну из выложенных на стол катан и на пробу махнул ею.

— Сталь плохонькая, — заявил он, усилием воли заставив пробежаться по клинку электрический разряд. — Тут исключительно в сверхспособностях дело. Если умеючи, и шашкой ствол танка перерубить можно. Линь, ну ты чего встал? Бегом марш!

Мысленно ругнувшись, я поднялся на третий этаж и оповестил Льва о новом поручении, а когда спустился обратно, Эльвира Генриховна излагала последние новости:

— Командующий округом и оба его заместителя убиты, дежурная смена штаба уничтожена в полном составе. Попытка проникновения в резиденцию губернатора отбита, нападавшие рассеяны. Связь с полицейским управлением установлена, дополнительно в город вводятся пехотные части. Продолжается обстрел военного аэродрома, подожжено хранилище керосина.

— Проворонили! — зло выдал Георгий Иванович. — Сотня человек город на уши поставила!

— Численность нападавших оценивается в двести-триста человек, — поправила его Хариус. — Они вооружены автоматическим оружием и действуют при поддержке шиноби.

— Я и говорю: проворонили!

С улицы забежал унтер-офицер пограничного корпуса, отдал честь и протараторил:

— Господин капитан, получен приказ выдвигаться к электростанции!

— На выход! — скомандовал Георгий Иванович.

Я с обречённым вздохом положил перерубленный автомат на стол и поспешил во двор. Отчаянно зевавший Василь вышел следом, за ним потянулись оперативники.

— Как вы тут? — спросил Андрей Головня, заправлявший в пулемёт ленту с патронами.

— Так себе, — отозвался я, не спеша усаживаться за руль.

— У нас натуральное светопреставление творилось! — заявил пулемётчик и вздрогнул, втянул голову в плечи, когда где-то в районе вокзала прогрохотал мощный взрыв.

За ним — другой, третий!

Земля всякий раз ощутимо вздрагивала под ногами, и подумалось даже, что начался артиллерийский обстрел, но дело оказалось не в этом: почти сразу донеслись завывания сирен, и высунувшийся из кабины грузовика вахмистр рявкнул:

— Воздушная тревога! По местам!

Бойцы зенитной роты мигом задрали вверх стволы спаренного крупнокалиберного пулемёта, но в ночном небе не удалось различить ничего даже отдалённо напоминавшего силуэты вражеских аэропланов. Темень и темень.

— Ворота! — заорал выскочивший на улицу Городец. — Открывайте ворота!

Караульные кинулись выполнять распоряжение, и Георгий Иванович рявкнул:

— По машинам!

Опера и бойцы штурмового взвода полезли в кузов грузовика, в нашем вездеходе помимо самого капитана и пулемётчика разместились Василь и Лев, а ещё Евгений Вихрь и Владимир Ельня. Причём взводный штурмовиков на меня ещё и прикрикнул:

— Жми на газ!

Я нахлобучил на голову танковый шлем и завёл движок, надавил на клаксон, подавая знак водителю грузовика.

— Поехали! Вперёд! — махнул рукой капитан Городец, и кто-то из штурмовиков принялся колотить ладонью по кабине полуторки.

— По голове себе постучи, дятел! — огрызнулся выскочивший из кабины с заводной ручкой шофёр. Он воткнул её в храповик и принялся крутить, тогда уже взревел мотор, изрыгнула сизые клубы дыма выхлопная труба.

В раскаты близких взрывов начала вплетаться пальба зенитных орудий, что-то загрохотало в небесах, замелькали отблески прожекторов, но из нашего дворика ничего толком было не видно, да и на улице, куда мы выехали вслед за полуторкой, ситуация изменений не претерпела. И лишь на привокзальной площади получилось разглядеть воздушный налёт во всей его жуткой красе.

На территории железнодорожного узла и в его окрестностях рвались бомбы, многие из которых не долетали до земли и детонировали на высоте в сотню-другую метров, по небу метались лучи прожекторов, бойцы пытались высветить вражеские самолёты, часто-часто хлопали автоматические зенитные орудия, реже и мощнее бухали пушки более крупного калибра, вероятно установленные на площадках бронепоезда.

В небо уносились трассеры, там беспрестанно расцветали всполохи взрывов, и совершенно точно игра не шла в одни ворота, с земли огрызались и огрызались всерьёз.

— Нихонцы! — сказал Городец, будто сплюнул.

Оперативники и штурмовики принялись спешно покидать кузов грузовика, задранные к небу стволы установленного там крупнокалиберного пулемёта изрыгнули пламя, а вот Андрей Головня огонь открывать не спешил. Вражеские самолёты находились вне досягаемости винтовочного калибра.

— Бей тех, кто пикировать начнёт! — приказал ему Георгий Иванович и велел взводному штурмовиков: — Володя, беги скажи пулемётчику, пусть впустую патроны не жжёт!

— А наша авиация где?! — охнул Василь.

— Где-где! — буркнул Евгений Вихрь. — На земле, где!

Пользуясь краткой передышкой, я огляделся по сторонам и обнаружил, что помимо окрестностей железнодорожной станции зарево пожаров поднимается ещё в нескольких районах города, а потом небо как-то неожиданно посветлело. Лампы прожекторов гореть ярче не стали, просто их лучи теперь рассеивались, как если бы город накрыла полусфера нематериального рефлектора.

Больше не приходилось напрягать зрение, высматривая силуэты крылатых машин, и заградительный огонь зенитных орудий сразу сделался заметно точней. Взорвался один бомбардировщик, начали снижаться, оставляя за собой дымные чёрные полосы, два других. И сразу с десяток нихонских самолётов сорвались в крутое пике, явно намереваясь подавить точным бомбометанием зенитные точки; вновь загрохотал крупнокалиберный пулемёт в кузове грузовика, несколько секунд спустя ему начал вторить Головня.

Во все стороны полетели горячие стреляные гильзы; Лев, Городец и Вихрь отбежали от вездехода, а вот мне пришлось остаться за рулём, ладно хоть был в шлеме. Назначенному вторым номером пулемётного расчёта Василю пришлось куда как хуже.

На малых высотах автоматические зенитные орудия показали себя во всей красе, снаряды то и дело находили свою цель: взорвался один пикирующий бомбардировщик, закрутился штопором другой, лишился крыла и прямо в воздухе принялся разваливаться на части третий. Ударили с территории железнодорожной станции и пулемёты, но вот так сразу оценить эффективность их заградительного огня не получалось.

А потом самолёты вошли в зону поражения операторов, и в небо ударил с десяток ослепительных росчерков молний. Эти разили без промаха, сразу несколько бомбардировщиков вспыхнули и понеслись к земле гигантскими огненными факелами, а уцелевшие стали врезаться в незримые преграды и разлетаться на куски.

Прорваться удалось лишь одной крылатой машине из всех. Её окутывала явственно различимая светящаяся дымка — внутри точно находился оператор, он и обеспечил необходимую защиту. Но даже так устремившиеся к земле бомбы рванули высоко над землёй, а сам бомбардировщик, выходя