Полукровка 4 - Василий Горъ

за полчаса до вылета из дому вычитала в Сети. Оказывается, с пятнадцати лет и по конец ноября прошлого года дед, лично курировавший мою спортивную карьеру, не подпускал ко мне даже мужчин-тренеров. Поэтому случайное знакомство с первым парнем в жизни — с тобой — мгновенно ударило в голову и полностью лишило способности критически мыслить. Я практически не понимала, что и зачем творю, аж несколько месяцев — именно в этом состоянии наплевала на тренировочный процесс, сбежала из дому, улетела на Индигирку, поступила в ИАССН, чтобы быть рядом с тобой, прогибалась, как могла, и, в конечном итоге, добилась места в твоем гареме. А потом меня заметил Цесаревич, решил соблазнить любой ценой и стал заваливать наградами. Мужчина он видный, харизматичный и обладает практически безграничными возможностями, так что я, конечно же, не устояла и перед ним. И теперь у нас классический любовный… многоугольник — я сплю с обоими, но уйти от тебя не могу, ибо первая любовь и все такое; он бесится, но вынужден терпеть тебя рядом со мной, а ты и в ус не дуешь, так как я у тебя не одна…

— А где в этой белиберде продолжение твоей спортивной карьеры? — желчно спросила Маша и заставила подругу насмешливо фыркнуть:

— Какая, к этой самой матери, карьера, если я кочую между постелями двух харизматичных мужчин и в принципе не тренируюсь?

— Первые года полтора-два после моего поступления в ИАССН мои одноклассники и одноклассницы смаковали еще более грязную сплетню… — вздохнула Марина. — По их мнению, я спала со всеми курсантами старших курсов, ибо «иначе выжить в этой академии невозможно». Кстати, это — одна из причин, из-за которых я возненавидела людей.

У девчонок начало портиться настроение, и я принял меры:

— Дамы, я вас люблю и уважаю, вы меня, вроде как, тоже, а через полчаса мы вывалимся в Индигирку и полетим искать место для ночного отрыва. Ну, и где в этой картине мира те самые «люди»?

Маша дурашливо захлопала ресницами и перешла на шепот:

— Ой, он нас ЛЮБИТ! А мы ни сном ни духом. Что делать?

— Все! — авторитетно заявила Завадская, еле сдерживая смех. И веско добавила: — Но только в ЕГО картине мира.

— Зря ты это сказала… — вздохнула Темникова, «нагло» сграбастала меня в объятия, прижалась щекой к левой грудной мышце и… поймала какую-то неприятную мысль. Поэтому перестала валять дурака и мрачно усмехнулась: — Ты права, Марин: единственная картина мира, в которой хочется жить — вот эта…

…С погодой и днем недели нам откровенно не повезло — за час с лишним полетов над единственным побережьем, на котором не бушевали шторма, и которое не было оккупировано отпускниками, мы нашли всего одно условно нормальное место для отдыха. И пусть слишком уж узкий песчаный пляж то и дело заливался волнами, между ним и сплошной стеной тропического леса валялись какие-то бревна, а не очень легкая рябь не радовала ни фантазию, ни взгляд, зато отблески давно отпылавшего заката окрашивали часть горизонта в темные оттенки алого, легкий ветерок дул аккурат со стороны океана и «нейтрализовывал» насекомых, а мелководья, как такового, не было — уже метрах в пяти от линии прибоя дно начинало уходить на глубину под углом градусов в тридцать.

Вот мы продолжать надоевшие поиски и не стали — я первым десантировался на влажный песок, показал «Техникам», на какое место сгружать плотик, назначенный стационарным лежбищем, и помог подругам спрыгнуть с аппарелей их «Наваждений».

Впрочем, психологический теракт все-таки провел — откинул в сторону покрывало, прятавшее под собой часть плотика, и вручил слегка приунывшим дамочкам по водному гравику.

— Купил в Новомосковске? — полюбопытствовала Марина, благодарно чмокнув меня в щеку.

Я кивнул.

— Втихаря? — грозно уточнила Темникова, повторив «подвиг» подруги.

— Хотел сделать приятный сюрприз… — честно признался я.

— У тебя получилось… — задумчиво пробормотала Маша, судя по всему, наблюдавшая за изменениями конфигурации «стен» в модуле дополненной реальности. А после того, как три МДРК до предела «раздули» маскировочные поля и накрыли ими не такую уж и крошечную часть прибрежных вод, в темпе раскурочила коробку, вытащила наружу «доску», покосилась на океан и… придумала альтернативный способ вернуть средненькое настроение в норму — перефразировала монолог, некогда озвученный Верещагиной: — Штилем и не пахнет. Значит, будем падать. Но закрытых купальников у нас нет… и не будет. Поэтому снимаем лифчики и начинаем радовать Тора!

Почин был подхвачен и развит — избавившись от «ненужных» тряпочек, оторвы, решившие отпустить тормоза, повернулись ко мне, развернули плечи и провокационно качнули бюстами.

Комплексовать было лениво, поэтому я демонстративно оглядел все три комплекта и ответил на провокации комплиментом:

— Они исключительно хороши. Но смешинки, уже появившиеся в ваших глазах, радуют в разы сильнее…

— То есть, тебе нужны не только наши тела, но и чувства⁈ — притворно ужаснулась Даша, дождалась моего утвердительного кивка и согласилась с правильностью подхода: — Ты прав: если забирать, то весь комплект…

— Хватит философствовать — Тор жаждет наших эмоций! — воскликнула Марина, шлепнула ее по попе, понеслась к океану, с гиканьем влетела в воду и через считанные мгновения оказалась на гравике.

В этот момент я поймал себя на мысли, что длинные волосы подошли бы ей больше, полюбовался Ослепительными Красотками, отзеркалившими ее действия, и запрыгнул на доску прямо с берега. Благо, этой игрушкой владел не в пример лучше них. Потом ускорился, коснулся бедра блондиночки и ушел в крутой вираж. А она, догадавшись, что я ее осалил, сделала вид, что рванула догонять. Но через долю секунды чуть-чуть скорректировала курс и шлепнула Дашу. Да, из-за этого потеряла равновесие и грохнулась с гравика, но падение только добавило нам веселья — мы быстро поймали кураж, отпустили тормоза и задурили.

Единственное, чего не делали — не покидали пределы «стен» в МДР. А так салили друг друга шлепками по чему попало, сбивали с досок, обливали и даже топили. Продолжили буйствовать даже после того, как девчата устали забираться на гравики — выбросили их на берег и «сцепились» в эпической битве по правилам «каждый за себя» там, где могли стоять на дне, не уходя в воду с головой.

Один из бросков, выполненных мною во время самой эпической свалки, сподобил Марину потребовать, чтобы я поизображал катапульту. Вот я девчат и поподбрасывал. С плеч. Раз по двадцать, а то и больше. За что был пожалован почетным правом вынести и опустить на лежбище «своих красоток, уставших от полетов».

Вынес и