Наследница 1 - Анастасия Парфенова

что не наелась. Взяла хлеба и сыра, замялась. Валентин Нотар молча передал с другого конца стола маслёнку. Запястья его были скрыты мощными наручами, а вот бронированные перчатки воин за столом снял. Руки не-призрака оказались по-восточному смуглыми, привычными к оружию, жилистыми. Если ему неудобно было двигать материальные предметы, внешне это никак не проявлялось.

— Благодарю вас, господин Нотар.

Отец проводил маслёнку нечитаемым взглядом. Со вздохом сложил свои приборы поверх пустой тарелки.

— Мне сегодня надо будет вернуться на объект и всерьёз там задержаться, — поморщился он. — Да и потом выбираться смогу раз в неделю, не чаще.

Мама спокойно кивнула:

— Галину с детьми тоже не стоит одну оставлять. Не сейчас.

Я встрепенулась. То есть, папа хочет уехать? К Галке, на съёмную дачу? Один?

— Ты не возьмёшь меня с собой? — спросила, чувствуя странную неуверенность. Для меня самой оказалось сюрпризом, как отчаянно захотелось вдруг навестить Галчат. Казалось, мы не виделись с братьями целую вечность. Точно с мелкими всё в порядке?

Папа хмыкнул:

— Нет, лучше не стоит.

Он тогда так резко меня увёз, сразу после похищения Петьки. Неужели правда больше не доверяет?

— Я не причиню им вреда, — сказала глухо, уткнувшись взглядом в тарелку. — Ни за что.

— Да не в тебе дело, Оль, — отец тряхнул седой гривой, не скрывая иронии. — Там, кроме Гали, сейчас её родители. И сестра. Тебе это нужно — с ними жить под одной крышей?

Я поёжилась. Родители Галки не простили отцу его возраст. И бывшую жену. И партийный билет. И отсутствие диссертации. Но прежде всего, конечно, тот факт, что квартира у нас не в столице, а в каком-то там пригороде. По их мнению, замужество старшей дочери было трагедией, фарсом и чудовищным мезальянсом. Мне в лицо подобного не говорили, но и отношения своего не скрывали. И да, коротать лето в одном с ними доме не было никакого желания.

— К тому же это лето надеялась провести с тобой я, — сказала Айли.

Моё сердце заполошно трепыхнулось: провести несколько месяцев рядом с мамой! Это лучше, чем в самых дерзких мечтах!

Она прошла за спиной, откатив снова запахом сжигаемых трав. Начала разливать по чашкам чай: крепкий, заваренный с облепихой и чабрецом.

— Тебе очень многое предстоит наверстать, — продолжила мама рассуждать вслух, разом притушив мой безмерный восторг. — Всё, конечно, до начала занятий мы не успеем. Но базу я тебе постараюсь дать. Чтоб не попала в Лицей совсем диким Маугли, воспитанным в джунглях.

А вот это на мечты уж и вовсе не походило!

— А если я предпочту остаться жить в джунглях? То есть, дома? — попробовала я прощупать пути отступления. — После всего случившегося, просто взять и не поехать в Лицей? Есть такой вариант?

Мама с папой обменялись долгим, нечитаемым взглядом.

— Вернёмся к этому вопросу в конце лета, — дипломатично заметила Айли. — А пока будем исходить из того, что ехать придётся.

А вот и посмотрим.

— Спасибо. Как всегда, очень вкусно, — я поднялась на ноги и понесла к мойке пустую тарелку.

Пока убирала со стола, пока мыла посуду, отец собрался в дорогу. Перед дверью нагнала его, набросила торопливо ветровку, напросилась проводить до машины. Тут недалеко было — спуститься по лестнице, выйти во двор. Бабульки, что сидели на скамейке у входа, проводили нас хищными взглядами.

Борис закинул сумки в багажник, погрузил коробку со стиральной машиной «Малютка». Обнял меня крепко-крепко. Я в свою очередь вцепилась в отца, боясь отпустить.

— Не хочу ни в какой другой мир, — пробормотала упрямо ему в плечо. — Там красивые миражи. И скрывающийся за ними ужас.

— В принципе, меня устроит, если мои дети останутся здесь, — тихо и задумчиво пророкотал товарищ Белов. Стоявший за его спиной Валентин в удивлении приподнял брови. — Старт я вам обеспечу, комфорт тоже. В этом мире есть, куда развиваться, и прогресс идёт в нужную сторону. Если внуки потом решат захватить власть над планетой — их дело. Планете это пойдёт только на пользу.

Я замерла, зажмурив глаза. Конечно, папа всегда на моей стороне. Какие могли быть сомнения?

А он вздохнул глубоко и продолжил:

— Не торопись принимать решение, дочь. С братьями твоими пока не понятно, но тебе здесь будет и тяжко, и тесно. Сила уже пробудилась. Или ты овладеешь ей, или она тебя в себе растворит.

Он прижал меня на прощанье к груди так сильно, что это было почти больно. Сел в машину. Дал по газам.

Я какое-то время смотрела вслед скрывшемуся за поворотом побитому армейскому козлику. Покосилась на комита Нотара: тот стоял рядом, в своём тяжёлом кавалерийском доспехе, с мечом на поясе. Древний катафрактарий выглядел абсурдно и неуместно в обшарпанном нашем дворе, между заросшей лопухами клумбой и покосившейся старой беседкой. Византиец был прекрасен, расслаблен, внимателен. И совершенно никуда не спешил.

Кажется, это называлось словом «телохранитель». И будет он со мной до конца лета. Безопасность не вечна, это время следовало использовать с толком.

Я решительно повернулась к парадной. Учёба, да? Хорошо, пусть будет учёба. Не буду торопиться, упрямиться, делать глупости. Возьму всё, что мама готова мне дать.

А в сентябре я приму решение.

Единственно верное.

Глава 18

Это лето запомнилось мне чередой долгих, пасмурных дней, заполненных — работой, работой, работой. Мама честно пыталась упихнуть в пару месяцев знания целой жизни.

Правда, под «базой» она понимала совсем не то, что представлялось мне изначально. Так, самым важным, жизненно необходимым навыком, с точки зрения Айли из Чёрного камня, оказалось обычное рукоделие. На первый взгляд почти не волшебное.

Началось всё с того, что она поднялась в мои комнаты. В ту самую анфиладу, которую создала на втором ярусе над папиным кабинетом. Мама решительно толкнула последнюю дверь и прошла в самое дальнее, до сих пор оставшееся нетронутым помещение. Оглядела пустое пространство. Кивнула.

— Света достаточно, но окна выходят только на юг. Вечером будет сумрачно. Нехорошо.

И через несколько минут на потолке, с западной стороны, появился ряд широких световых фонарей. Будто в мастерской у художника.

Я поспешно захлопнула рот.

— Светильники чем-то не хороши? — спросила, не без опаски.

— Их тоже повесим. Но для работы лучше естественное освещение, — постановила мама.

Остановилась в пятне света. Подняла руки, замерла, будто к чему-то