Хроники Остунгславии - Александр Токун

Фазекаш летел на дирижабле. Через наклонные окна прогулочной галереи виднелись освещенные луной заснеженные горы с покрытыми густым лесом склонами. Вдруг раздался страшный взрыв, дирижабль накренился, и инспектор буквально вылетел через окно. Оказавшись в морозном зимнем воздухе, Имре обернулся. Объятый пламенем дирижабль, опустив нос, стремительно падал на землю. Фазекаш посмотрел вниз: он летел в ярко освещенный огнями город. Вскоре инспектор различил под собой зубчатое колесо крепости и рельефный силуэт собора — это был Карлсбург. Черепичная крыша храма неумолимо приближалась, Имре зажмурился в ожидании столкновения… но удара не последовало. Открыв глаза, Фазекаш увидел себя парившим в залитом светом, переполненном людьми соборе. Василе Карча играл на органе Регера. В первом ряду инспектор заметил Иштвана Cena и Петру Бирдяна. Перед алтарем склонилась Сильвия Басараб, облаченная в пурпурную мантию, подбитую горностаевым мехом, в то время как архиепископ возлагал на голову девушки корону. Лицо архиепископа показалось Имре знакомым. Он присмотрелся… Трифонеску!..

Фазекаш проснулся и стал в недоумении оглядываться вокруг. Мимо медленно проплывали голые деревья, полозья саней мягко шуршали по разбитому снегу.

— Ну вы здоровы спать! — обернулся лейтенант.

— А где мы сейчас? — спросил инспектор.

— Скоро будем в Деве.

— Мне такой глупый сон приснился… — потягиваясь, проговорил Имре. — Я вот все думаю: почему в ходе поисков создателя луча смерти я сразу вычеркнул всех венгров из списка подозреваемых? Как я мог забыть про Петёфи?

— Петёфи? — не понял Константин.

— Один из основоположников венгерской поэзии Шандор Петёфи по национальности был сербом, но он вошел в историю как выдающийся венгр и герой Венгерской революции 1848 года, — объяснил Фазекаш. — А венгр Иштван Сеп решил войти в историю как руководитель румынского восстания в Трансильвании… Это моя ошибка!.. Теперь все становится на свои места. Сеп, в отличие от большинства студентов, жил не в интернате, а у себя дома, поэтому мог ночью спокойно расклеить в городе прокламации. А во время похода Сеп ночевал в одной палатке с Гольдфарбом, поэтому ему не составило труда раздобыть снотворное.

— Но оно почему-то не подействовало на самого Гольдфарба, — заметил Трифонеску.

— Возможно, его организм привык к снотворному, и той дозы, которую дал ему Сеп, не хватило для продолжительного крепкого сна, — предположил инспектор.

— Тогда почему Гольдфарб не заметил отсутствия Сепа, когда выходил ночью из палатки? Вряд ли Сеп вернулся к тому времени из Девы.

— Наверное, просто не обратил внимания. К тому же Гольдфарб носит очки, так что он мог не увидеть, что Сепа нет в палатке.

Вечерело. Сани с мерным скрежетом разрезали синеватый снег, расходившийся сзади длинными косматыми грядами. Темные силуэты лесистых гор постепенно растворялись в наползавшем сумраке.

Вскоре Константин и Имре въехали в Деву. Улицы города выглядели спокойно: из окон зданий лился уютный желтый свет, редкие прохожие спешили по своим делам.

— Такое чувство, что здесь ничего не знают о румынском восстании, — вполголоса сказал Фазекаш.

— Тише! — испуганно прошипел Трифонеску. — Соблюдайте осторожность, инспектор!

— Может, мы где-нибудь остановимся перекусить? — прошептал Имре в ухо лейтенанту. — А то я утром только два бутерброда успел съесть.

— Хорошо, — кивнул Константин.

Проехав через весь город, они остановились на окраине Девы у трактира «Рыжий Шимон». Войдя внутрь, Фазекаш оказался в довольно просторном помещении с тяжелыми столами с приставленными к ним длинными лавками. В углу чернело старое пианино. За стойкой методично расставлял бутылки на полке рыжий еврей с круглым подвижным лицом. Посередине находился бильярдный стол; двое мужчин с сигаретами в зубах с сосредоточенным видом ударяли киями по шарам.

Инспектор сел у окна за самым дальним столом, на котором возвышался ворох газет. Трифонеску пошел заказывать похожее на гуляш местное жаркое. В ожидании еды Имре решил посмотреть сегодняшние газеты. На первой полосе венгерской газеты небольшая заметка кричала крупными буквами заголовка: «Дьюлафехервар захвачен румынскими повстанцами». В статье сообщалось о трех тысячах румын, захвативших рано утром крепость и разгромивших находившиеся там правительственные учреждения; в ходе столкновений румын с венграми погибли несколько человек с обеих сторон; повстанцы арестовали и удерживают в крепости два десятка венгерских чиновников. Под заметкой внизу страницы помещалось воззвание Иштвана Тисы к венгерскому народу: «Венгры! Дорогие мои сограждане! Вы знаете, что во времена, когда я занимал пост премьер-министра Венгрии, я был убежденным сторонником австро-венгерского соглашения, но также твердо отстаивал территориальную целостность Венгрии. Взошедший на престол император Франц II совместно с Поповичи решил провести федерализацию Австро-Венгрии, превратив ее в Остунгславию, и, не спросив позволения у нашего народа, отделил от Венгрии Хорватию и Славонию, лишив наше отечество выхода к морю. Увидев такое вероломство со стороны нового императора, я возглавил в девятнадцатом году венгерское восстание. Тогда мы потерпели поражение, но все-таки смогли отстоять за собой Словакию и Трансильванию. Прошли годы. Наша страна одержала непростую победу в Великой войне. И вдруг в окружении императора опять заговорили о необходимости создания автономии для словаков и румын. Каков же результат этих опасных разговоров? Сегодня румыны подняли восстание в Дьюлафехерваре, и оно рискует быстро распространиться на всю Трансильванию. В сложившихся обстоятельствах я призываю венгров возобновить вооруженное сопротивление произволу Франца II. Австровенгерское соглашение больше не имеет смысла и несет в себе угрозу территориальной целостности Венгрии. Я призываю весь венгерский народ сплотиться и с помощью силы оружия добыть желанную независимость от Габсбургов, обрести полную самостоятельность в решении внешне- и внутриполитических задач. Только выход из состава Остунгславии сохранит венгров как сильную и процветающую нацию!»

Когда лейтенант вернулся с двумя дымившимися блюдами, Фазекаш, бросив газету на стол, раздраженно произнес:

— Только этого еще не хватало!

— Говорите тише, — предупредил Константин. — Что не так?

— А вы прочтите вот это! — передал ему газету инспектор. — Мало нам восставших румын, так еще тисовцы зашевелились, решили половить рыбу в мутной воде!.. Еще совсем недавно все было так хорошо! А сейчас страна катится ко всем чертям!..

Имре с досадой отвернулся к окну. На вершине крутого холма, увенчанного руинами замка, мерцал неясный огонек.

— Смотрите, лейтенант! В замке горит огонь! — оживленно прошептал Фазекаш. — Спросите у хозяина, как часто там по ночам жгут костры.

Трифонеску направился к стойке и около минуты говорил по-румынски с рыжим евреем. Вернувшись к инспектору, Константин вполголоса проговорил:

— По словам хозяина, огни стали появляться в замке две или три недели назад, примерно раз в несколько дней. Он считает, что там ночует какой-нибудь бродяга.

— Бьюсь об заклад, что это Иштван Сеп! — усмехнулся Имре.

— Этого не может быть! — возразил лейтенант. — Сеп должен быть сейчас в