Патруль 5 - Макс Гудвин

— Обещай, что не убьёшь! И я скажу, где сириец! — проговорил он.

— Слово офицера, — произнёс я.

— Он в зале, под домом. Живой.

— Ключи от его наручников у кого? — спросил я, думая, что вряд ли он там просто на стуле сидит, а клеток в спортзалах как-то не предусмотрено.

— Там клетка. Ключ на стене у входа. — разубедил он меня.

И я пошёл дальше, туда, откуда они выбежали. Боковым зрением всё же следя за жуликом, и как только его рука легла на автомат, развернулся и наградил его короткой очередью. А ведь я сержант ещё, а уже слово офицера уже держу. Видимо, за Енота. Как говорится, за себя и за того парня.

— Эх, не спросил, сколько человек в здании, — вслух проговорил я.

— Наблюдаю +30 бегут от соседнего строения. Все вооружены и бронированы.

— Скажи, что +30 — это температура? — взмолился я, спускаясь по лестнице.

И связь начала хрипеть. Подвал был оборудован чем-то толстым, давящим сигнал.

Досматривая углы, опасаясь засады, я наткнулся на сауну с водочкой и закусками, с тремя девками, жмущимися друг к другу в полотенцах. А сразу напротив нашёл и зал, и, щёлкнув там светом, увидел всё. Тут был борцовский ковёр, красно-синий, самбистский, 12×12 метров, а по периметру — тренажёры, в основном силовые, но были и кардио. А левее всего стояла клетка, из которой на меня взирал человек-гематома — синий и опухший, с перевязанной рваной тряпкой левой рукой, а правой он сжимал варёные прутья решётки.

Окинув взглядом стену и найдя там ключ, я подбежал к клетке и, вставив ключ в скважину, произнёс:

— Я Четвёртый. Ты под каким номером?

— Семнадцатый, — выдохнул тот.

— Какой зверь главный в лесу?

— Медведь.

— Если лес нам отец, то медведь нам кто?

— Дядя Миша, — произнёс узник.

— С рукой что? — произнёс я, открывая дверь.

— Локоть сломали и сами же вправляли, — выдохнул он.

— Го-го-го, — произнёс я, оборачиваясь и направляясь к выходу. И как только я ступил на лестницу, заговорил Енот:

— Они рассредоточиваются по местности, готовятся к зачистке.

— Позитивней говори. Я Семнадцатого нашёл! — выдохнул я.

— Ура! Они рассредоточиваются! Как же классно! Они готовятся тебя штурмовать! — прокричал Енот.

— Отлично, можешь же, — произнёс я и обратился к Семнадцатому: — В мансарде пулемёт. Противник нас окружил.

— А где тяжёлые? — спросил он.

— Ищут человека в графитовом пиджаке, — покачал я головой, выключая свет в комнате, где лежали убитые мужики в трусах.

И, слыша, как матерящийся Семнадцатый поднимается по лестнице, стал ждать.

А в голове прозвучала песня Маршала: «Я посчитал сквозь эту тьму примерно сорок к одному, а это пуля или плен — одно из двух. И оба поняли „хана“, но тут очнулся старшина и матом поднял наш давно упавший дух!»

Светлая гостиная была вся на виду, хотя свет там мне как раз мешал. И в какой-то момент я увидел, как из-за косяка выглянуло камуфлированное тело, целясь в мою темноту. Ну правильно, куда же ещё — я же занял лестницу.

Палец сам собой нажал на крючок, и голова отбросилась назад.

— Пулемёт, слева! — закричали снаружи, а я вытащил гранату из подсумка, вырвал кольцо, не разжимая усиков, и забросил её в гостиную. Грена бухнула, а свет погас. Хорошо. И тут по окнам моей комнаты начала работать пехота противника, благо я уже уходил наверх по лестнице. Тихо произнеся: — 29.

— Стёпу ранило! — вопили там.

Но тут случилось то, чего я в пылу не предвидел, и то, что начисто отменило мой счёт единицам противника. Семнадцатый добрался до пулемёта и открыл огонь короткими прицельными очередями. Левая рука не позволит бить длинными.

Покинув позицию первого этажа, я пробежался по второму этажу, первым делом выключая в комнатах свет. И смотря в окна, в отдалении от них — мало ли, у них есть снайперы. И наконец, вернувшись на лестницу, взобрался на мансардный этаж. Где у трупа пулемётчика стоял Семнадцатый и пулемётил. По нему работали тоже, но он быстро переключался на вспышки и гасил их. А когда я подоспел, косяк окна вдруг вскипел щепками, и Семнадцатый пригнулся к полу, решив взять передышку, пока в окно дует свинцовый ветер.

Граната номер два ушла в окошко левее, граната номер три — правее, а четвёртая граната ушла куда-то к сторожке.

— Четвёртый, есть от сюда пути отхода? — спросил он у меня.

— Нет, тут целый взвод вокруг нас. Надо ждать подкрепления из Росгвардии и с боем прорываться через хаос, — озвучил я план.

— Отсюда есть и другой выход, — произнёс Семнадцатый. — Из оружейки можно попасть в казарму через подземный ход. Если все бойцы их тут, то вполне может быть, что так будет и легче. Туннель открывается отсюда, но скорее всего он охраняется.

— Они вошли в дом! — проговорил Енот.

— Сколько было в казарме? — спросил я у Семнадцатого.

— Группа Лодки — это около сотни человек. Но не факт, что все они тут. Я слушал, что кто-то Бурого завалил и Дылду заодно?

— Многозначительно молчу и дальше мы идём гулять, — процитировал я Цоя.

— Отлично, давай тогда прорываться в зал, — выдохнул он.

А я пристегнул новый магазин. И аккуратно выглянул на лестницу вниз. И как только там появилось какое-то движение, дал туда очередь. И сбросил гранату номер пять, отмечая, что у меня ещё две.

И по мне сразу же начали работать в несколько стволов, снизу по-сомалийски, не высовываясь. Чем и выпросили у меня гранату номер шесть.

— Енот, — произнёс я, — мы, похоже, тут застряли. У нас последняя граната, и отдаваться противнику мы не планируем!

Однако в ответ я не услышал ничего. Только Семнадцатый попросил у меня:

— Четвёртый, не трать гранату на них, дай её лучше мне. Потому как в клетку я больше не хочу.

И я сунул ему свою последнюю грену, а сам рванул к «Печенегу». У меня был план, но он был безумен, как и всё, что я когда-либо делал.

А подбежав к пулёмёту я дал очередь по очертаниям в темноте чем снова вызвал огонь в окошко, и утащив Печенг внутрь я поставил его у позиции Семнадцатого на лестнице.

— Держи сектор! — бросил я, а сам принялся спускаться насаживая из РПК вниз, но свернул на втором этаже. Как раз когда наверху прозвучал взрыв.

— Ты как? — спросил меня Енот.

— О ты появился, — обрадовался я.

— По крыше из мухи ударили. — проговорил Енот, — Я бегу в соседнее здание, встречать вас на входе через лаз.

— У тебя же