Тренировочный День 14 - Виталий Хонихоев

— … я, между прочим, еще даже милее. — бурчит Арина себе под нос: — если мне косички заплести… да кто такая эта Петра вообще…

— Ай и ты туда же… — Алена встает, отряхивается и перемещается к краю поляны, куда только выходит Валя Федосеева, выходит, оглядывается и прислоняется к ближайшему дереву, сложив руки на груди и наблюдая за оставшимися игроками. Дерево жалобно трещит.

— Валька! А Валька! Валь…

— Ты сперва отдышись, Ален. — советует ей Валя: — а то дышишь как паровоз на станции. Что такое?

— Валь! Надо Лильку спасать!

— А? — Валя смотрит на поляну, где осталась Лиля Бергштейн, Маша Волокитина, Ярослава Коваржова и командир батальона в своей «Березке» и белых кроссовках на ногах.

— Как ее спасешь? — отзывается Валя: — ты ж видишь, что меня саму вышибли только что. Эта Ярослава крепкий орешек.

— Да я не о том! — отмахивается Алена: — Лилька по рукам пойдет сейчас! Эти десантники, знаешь, что они за желание потребуют⁈ Вот какое может быть желание у одинокого молодого парня, который год девушки не видел, ни голой, ни одетой⁈ А если этих парней батальон⁈ Они как набросятся на нашу Лильку, как привяжут ее к спинке кровати, каааак…

— Ты чего, больная?

— А чего я-то⁈ Это она!!

— Маслова, иди в жопу, не мешай за игрой смотреть…

— Ай и ты такая же… — Алена отходит от Вали с разочарованием на лице, встает рядом с Юлей Синицыной, которая следит за игрой и что-то бормочет себе под нос.

— … Удар! Еще удар и Краснодар… нет, не то, при чем тут Краснодар? — задается вопросом Синицына и поднимает глаза к небу.

— Юлька! Ты у нас человек не замутненный всякими глупостями! — говорит Алена: — надо Лильку спасать! Сейчас десантники ее изнасилуют! Всем батальоном! Потому что желание загадают, а Лилька — она странная! У нее мораль вывернутая — она всем даст, потому что добрая! А добрые девушки постоянно беременными ходят!

— Пусть презервативы возьмут. — рассеянно замечает Юля Синицына: — у меня в большой сумке семьсот девятнадцать штук еще есть.

— Сколько? Откуда⁈

— Купила. — пожимает плечами Синицына: — в аптеке что рядом с отелем.

— Но… зачем столько⁈ Ты… сама собралась — с батальоном⁈ Сколько-сколько?!!

— У тебя со слухом что-то, Маслова? — Юля отрывается от созерцания неба и смотрит на нее в упор: — семьсот девятнадцать. Я на все выданные деньги купила, у нас в Колокамске дефицит же. Потом продам в общаге… хватило только на семьсот двадцать, но один Лилька надула и воды налила. И с балкона бросила на голову проходящего товарища. Сколько их в батальоне?

— … не знаю. — признается Алена.

— Перед тем как распространять информацию о проведении спасательной операции — необходимо детали узнать. — поднимает палец Юля Синицына: — а ты бегаешь тут и панику наводишь. Даже не знаешь сколько людей будут насиловать и в каком порядке. Там же последовательность важна, насколько я в изнасилованиях понимаю.

— … — Алена моргает, глядя на Юлю.

— Вот узнаешь детали — тогда и подходи.

— … да о чем с вами говорить! — Алена уходит, а Синицына снова поднимает глаза к небу.

— Есть! — раздается крик с поляны и аплодисменты. К краю поляны идет Маша Волокитина, качая головой.

— Курва, пся крев! — говорит она, качая головой: — Ярка ну ты даешь. Ладно, Лилька на тебя вся надежда осталась!

— Капитан! — подскакивает к ней Алена: — Маш! Ты-то меня поймешь! А то они все странные!

— Конечно странные. — откликается Маша, отойдя к краю поляны и взяв белое полотенце со своей сумки: — ты ж в команде давно, могла заметить. Вы все — странные, Вазелинчик. Я бы вас всех к врачам записала, да только таких врачей что раздолбайство и пофигизм лечат не бывает, так что только звездюлями живительными… вот ты, например. Чего тебе в жизни не хватает чтобы мячи нормально принимать? Я же вижу, что у тебя потенциал есть, что ты можешь! Может не как Лилька, но все равно можешь! А ты вместо того, чтобы свой потенциал раскрывать — языком как помелом туда-сюда! Ты бы с таким усердием на тренировках работала как сплетни таскаешь! У нас двое таких в команде, ты и Маркова, и то Маркова теперь помощник тренера, а не седьмая на скамейке запасных… так что ты одна осталась. Делай выводы, Вазелинчик.

— Да я не о том! — обижается Алена: — я про Лильку! Спасать ее надо! Потому что она отказывать не умеет, она же добрая! Она с планеты Вестер, а там все трахаются за здрасьте, налево и направо, а сейчас этот вон майор кааак выиграет! Кааак желание загадает! А какое может быть желание у разгоряченного самца в военной форме, Маш⁈ Только одно! Разорвать на Лильке футболку и шорты содрать и… вот прямо на траве! По очереди! Всем батальоном! Потные волосатые руки, жаркое дыхание, ритмичные движения, вот это все! Жуть!

— … я тебе вот что скажу, Ален. Ты книжек про «Анжелику, маркизу ангелов» меньше читай. — советует ей Маша: — и свои половые фантазии в узде держи, а если хочешь, чтобы тебя по траве поваляли всем батальоном — то только с обоюдного согласия товарища майора, хорошо? И вон, у Синицыной возьми контрацептивы, у нее целая сумка…

— Да знаю я что у нее целая сумка! Ай, да что с вами… — Алена закатывает глаза. Тем временем происходящее на поляне привлекает всеобщее внимание, на окраине поляны толпятся уже все, тут и генерал Ермаков и товарищ Грдличка со своей переводчицей и Витька с какой-то бутылкой в руке и десантники и вертолетчики и даже товарищ прапорщик Иванишвили в своем белом фартуке и с двумя шампурами горячего шашлыка в руках.

— И на площадке остались только трое! — голосом телевизионного диктора декламирует стройная блондинка, стоящая рядом с генералом Ермаковым. У блондинки впечатляющие формы, фуражка сдвинута набок, на лице играет румянец, глаза блестят, а пуговицы на форменной рубашке расстегнуты больше, чем положено по уставу — ровно на две штуки.

— Финал игры «Вышибалы» Центральной Группы Войск! — взмахнула девушка откупоренной бутылкой из-под шампанского и