Красный Корпус V - Илья Романов

с простреленной голове в собственном кабинете, рядом его же пистолет с награждения, а также письмо от собственной руки, что тот не выдержал смерти сына. Следом автокатастрофа, где погибли сыновья второго предателя. Самого его нашли повешенным на дереве в саду собственного особняка на следующий вечер.

Предатели дохли один за другим. Их уничтожали методично, будто давили паразитов, вредящих всей империи. Впрочем, это недалеко от истины, ведь после вскрылось, что те сотрудничали с Туманным Альбионом, сливали наработки технологий.

Розали наблюдала за этим всем со стороны. Восхищалась и ужасалась возможностями тех, кто представился ей, как Орден. Одно её слово. Хватило лишь согласиться вступить в их ряды, как враги Осокиных исчезли. Все, каждый из них. Орден исполнил её желание, очистил имена родных и уничтожил всё, что могло помешать Розали нести службу во имя человечества.

С тех пор она стала сестрой Ордена. Его воином, его верным солдатом. Вот только теперь приходилось сражаться не только с людьми, когда того требовала ситуация, а ещё и с Хаосом. Ужасными тварями, желающими пожрать всё человечество.

И Розали сражалась. Воевала годами, становилась сильнее, опытнее, её статус в Ордене рос и ей даже предлагали место в совете Магистра, но она отказалась. Её место на передовой, там, рядом с Велесом, Марой, Крикуном, Мраком и остальными рыцарями, с которыми она нашла общий язык и могла бы назвать друзьями.

Мир графини Осокиной изменился до неузнаваемости, сменившись с одного поля боя на другое, но она ни о чём не жалела. Из-за травмы, полученной при сражении с первым посланным убийцей, матерью ей было не суждено стать, а значит род не восстановить. Оставалось лишь идти дальше, сражаться и убивать тварей. Это всё, что она умела и могла. Всё, что хотел от неё Орден, который дал ей шанс и помог, найдя в Розали вернейшего из рыцарей.

Вот только, как это и бывает с таким образом жизни, свою смерть она нашла не в кровати, в окружении детей и внуков. В одном из сражений, исполняя задание Ордена, твари Хаоса всё же смогли её достать. Жестокая битва унесла десятки жизней рыцарей, а выжившие… не многим повезло. Розали не была в их числе. Всё её тело превратилось в один сплошной комок плоти, сотрясающийся от агонии, её буквально переживали и выплюнули, и даже целитель ордена не способны были исправить это. Жизнь угасала, она держалась лишь на силе воли и нежелании умирать, не убив ещё несколько тварей Хаоса.

И тогда Орден дал ей выбор. Сам Магистр пришёл к ней, предложил выход, сражаться дальше, но уже в роли артефакта. Тяжёлая участь, не каждый готов был пойти на этот шаг, но Розали… дала согласие. Она сама не понимала, почему решилась на это. Почему не ушла к родным туда, куда уходят души. Возможно, в ней говорила появившаяся за годы службы в Ордене ненависть к Хаосу? А может это пережитки прошлого, где ей постоянно приходилось бороться за жизнь каждый день, плевать в какой качестве?

В любом случае, выбор был сделан. И назад дороги нет. Она стала артефактом, позволила вложить собственную душу в мёртвый металл руками того, кого звали Чёрным Кузнецом. И продолжила служить, хотя не каждый был способен выдержать её характер и силу. Розали не любила слабых людей, не любила Хаоса, и не любила, когда кто-то пытался её контролировать.

Пусть она стала артефактом, но свободу не утратила, а прежние владельцы… они желали лишь силу и требовали, такой подход не устраивал графиню Осокину. Поэтому её партнёры менялись, многие отказывались от неё из-за нестабильности, её ярости в сражении. Да… хорошего напарника для неё было найти той ещё проблемой.

Так было, до того дня, пока её не отдали какому-то мальчишке! Юнцу из Красного Корпуса! Неужели Орден захотел так наказать её? Но за что? За верную службу? За желание сражаться с Хаосом дальше⁉

Сказать, что Розали была в ярости — не сказать ничего. В первый контакт со своим «напарником» она показала ему, что не принимает его. Ударила слабеньким разрядом по протянутой руке. Но юнец не передумал и всё же взялся за рукоять меча!

И когда графиня Осокина хотела уже в полную силу ударить, её душа в сосуде артефакт замерла. По той нити связи, что появилась между ними, она увидела… нечто. Не душу человека, а нечто другое. Пылающее в синем огне древо. Огромное, выше любого небоскрёба, с мощными, толстыми корнями и такими же ветвями. Крона синих листьев, казалось бы, накрыла тенью всю душу Розали, она даже не могла объяснить самой себе, что именно чувствовала в тот момент.

Любопытство, а может нечто другое, но девушка разрешила мальчишке взять артефакт. А затем удивление, когда тот называл её имя! Откуда он узнал⁈ Кто он такой⁈

— Так вот, с чего начался твой путь, да? — раздался ряжом с ней ставший родным и желанным голос.

Мысли сразу же исчезли, а Розали повернулась и увидела, как на границе тренировочной площадки, рядом с ней появился Талион. Высокий и широкоплечий, порода в нём чувствовалась всегда, но после изменений, где он чуть не погиб из-за крови дракона, это ощущение лишь усилилось. Такой жених был бы выгодной партией для любой благородной, но… он выбрал её.

Розали улыбнулась, убрала прядь светлых волос за ухо, подошла к нему и пристроилась к боку. Крепкая рука перерожденного Бога приобняла её за талию, отчего улыбка девушка стала ещё шире, довольней.

— Одно из самых светлых воспоминаний, — ответила она на вопрос и посмотрела в глаза своего мужчины, чувства которого разделяла, пусть и была иногда недовольна его действиями и решениями. — Так и должно быть, да? Ты специально отправил меня сюда?

— Не хотел, чтобы ты чувствовала боль от ритуала, — вздохнул он. — Сейчас я формирую твоё новое тело, это кропотливый процесс, приходится с нуля создавать все связи. Особенно связь с душой, чтобы не было отторжения сосуда.

— Кутузов?

— Помогает, но повторить ритуал не сможет, если ты об этом.

— Не жалеешь? — вновь задала она тот же вопрос, какой озвучивала после решения Талиона вернуть её. — Кирилл прав, мёртвым место среди мёртвых. Ты мог бы…

— Хватит, — жёстко оборвал он её, но это не вызвало обиду, а наоборот, доставило удовольствие. Слабые мужчины Розали были неинтересны, а властные очень даже. — Лишь мне решать, что я могу, а что не могу. В моих силах вернуть тебя