Обменный фонд - Сергей Линник

Я увидел всех обитателей Лидиной коммуналки. Они и вправду оказались людьми мирными и спокойными. Старая кошёлка Белла Семёновна и её муж, Борис Викторович, вечный дежурный по телефону. Кажется, ему просто нравится говорить «Алё» в трубку. Капитан-танкист Стёпа с беременной женой Верочкой, которая работает чертёжницей, а по вечерам гонит дома халтурку. Здоровенный кульман отъел от их комнаты немалый кусок, но Стёпа молчит, лишняя копейка в семейном кошельке не помешает. Правда, танкист постоянно на каких-то сборах и учениях. Трубач Алексей Гаврилович, холостяк. Отличный мужик, ни разу не слышал, как он дома репетирует на своей дудке. Работяга Матвеич, молчун, ждёт выходных, чтобы сходить в баню и выпить с корешами водки. И жена его, Люся, тоже не любительница громких звуков.

Я с соседями особо не контачил. Поздороваться, сказать пару слов о погоде — и хватит. Они мне никто, не трогают — и ладно. А вот это, как в кино любят показывать, когда все вместе на кухне собираются и праздники отмечают — не моё. Да и соседи вроде тоже таким не страдают, держат нейтралитет и жить друг другу стараются не мешать.

— Лёня, а ты Новый год придёшь ко мне встречать? — спросила Лида числа двадцатого или даже чуть позже.

— Приглашаешь? А кто будет?

— Никто, только ты и я. Не хочу больше никого звать.

— Я согласен. Что бы ты хотела получить в подарок?

Лида смутилась. Покраснела, глазками захлопала.

— Ничего. Просто соберёмся, отметим. Холодец можно сварить. Ёлку поставим.

— Ладно, продукты тогда за мной. Надо подумать, что готовить будем.

По дороге домой я попытался вспомнить, а когда хоть у меня последний раз случился такой Новый год — чтобы с ёлкой и только со своими. Не смог. Может, и никогда.

* * *

Хотелось сделать всё самому. Да, легче пойти в любой ресторан, в тот же «Националь» или «Метрополь», заказать, а потом тридцать первого подъехать на такси и забрать готовое, но это точно будет не то. Купленный праздник, ненастоящий. И я пообещал себе, что максимум — это торт.

Не знаю, как местные умудряются собрать всё для празднования Нового года. А ведь они, в отличие от меня, ещё и на работу ходят. В достатке только ёлки и игрушки. Вот этого добра навалом. Да, деревья кривоваты, а выбор стеклянных шариков и фигурок с бестолковыми прищепками для крепления на ветку не так уж велик. Зато ходить и искать не надо. Население, кстати, предпочитает заворачивать в фольгу орехи и конфеты. Два в одном, как говорится: и украшение, и лакомство.

Мне удалось найти маленькую, буквально метр с хвостиком ёлочку. Может, при перевозке сломали дерево побольше и ушлые продавцы решили продать остаток. Не спрашивал, мне понравилось, и я притащил домой пахнущее Новым годом деревце, а потом приладил его в самодельную крестовину, вокруг которой Лида с помощью ваты изобразила снег.

И всякие дорогие штучки типа шоколадных конфет тоже продаются, потому что не у всех есть возможность купить такое. Берут, но буквально на счёт, чтобы каждому ребёнку по одной. А вот со всякими цитрусовыми — беда. Мандарины можно найти только на рынке, в магазинах нет. Но и на базарах их сметают, будто от наличия оранжевого фрукта на столе зависит жизнь и здоровье всей семьи.

Та же фигня, как ни странно, с простым зелёным горошком. А ведь хотелось нарубить оливьехи. Что за Новый год без этого блюда? Кстати, популярности у населения этот салат пока не получил. Когда мы с Лидой обсуждали меню, я даже удивился, потому что дальше холодца, тушёной картошки с мясом и винегрета дело не пошло.

— А оливье? — спросил я.

— Это салат столичный? Да ну его, мучиться, — отмахнулась Лида. — Майонез ещё этот…

— Если дело только в нём, то не страшно. Я сделаю.

Конечно, исключительно самодельный майонез. Доверия к непонятной хренотени с стеклянных баночках с закатанной крышкой, что иногда попадалась на глаза в магазинах, я не испытывал. Этой жижей только всё испортишь.

Кстати, сложнее всего оказалось найти лимоны. То ли в Грузии с Абхазией в этом году неурожай случился, то ли не завезли достаточно, но не было их в продаже. Я уже почти сдался и думал, что придётся использовать уксус, но вдруг мне повезло, и за три дня до праздника я наткнулся на нужное на Преображенском рынке. Хотел было на радостях купить гуся, но потом здравый смысл победил. С теми духовками, что есть в моём распоряжении, запечь толком не выйдет, получится только перевод продукта и напрасная трата времени.

Взял курицу. С ней духовка справится. Запеку на бутылке, отличный и простой рецепт, испортить можно только если очень сильно постараться. Главное — чтобы хватило времени всё это спокойно приготовить.

* * *

Тридцатого я остался у Лиды ночевать. А что — продукты все перетащил, с утра надо будет чуточку поколдовать, и праздничный стол готов. С вечера мы разлили по мискам и тарелкам студень. Не очень я его люблю, но спорить не стал.

Соседи тоже что-то химичили на кухне, и только Стёпа с Верочкой грызлись. Оказалось, танкиста отправляют служить на Дальний Восток, как всегда внезапно и срочно. Как-то один сокамерник в СИЗО сказал, что армия от тюрьмы мало отличается, только здесь иногда знаешь, за что сидишь. Ну, ему виднее, есть с чем сравнивать.

Чертёжница попеременно плакала и кричала на Стёпу: ей рожать через два месяца, тут московская жилплощадь, хоть и служебная, а в Хабаровске ничего нет, и мама не приедет помочь, потому что далеко.

А я резал морковку и думал, что дура не понимает ещё, как ей повезло. Живой капитан в Хабаровске намного лучше, чем похоронка вместо мужа в московской коммуналке.

Подарок Лиде я купил. Серебряное колечко с маленьким камешком. Мелочевка, конечно. Но пусть будет.

Сели мы за стол в восемь вечера. А чего тянуть? Тем более, что никто полуночи и не ждёт. Нет ещё такого обычая. И вообще, этот Новый год — четвёртый в Союзе. До тридцать шестого первое января числилось простым рабочим днём, а за ёлку бдительные соседи могли и стукануть.

Короче, праздник удался. Хорошо посидели, по-домашнему. Выпили по два бокала шампанского, которое сейчас считается напитком для богатых, попробовали всего наготовленного, да и пошли гулять на улицу. Там как раз установилась зимняя погода,