Призрак. Музыка Древних - Вадим Фарг

тишина, что, казалось, я слышу гул собственных мыслей. Я мельком взглянул на своих спутниц. Кира стояла с открытым ртом, её лицо было белее мела, а в огромных глазах застыл ужас. Даже всегда невозмутимая Лиандра выглядела потрясённой, её тонкие пальцы нервно теребили край её медицинского кителя. Они смотрели то на меня, то на Кселиана, не в силах произнести ни слова.

Я опустил взгляд на свои руки. Обычные руки. Но теперь я знал, что это руки человека, которого не должно существовать. Человека, который в одиночку уничтожил целый крейсер с экипажем в тысячи душ. Человека, который выжил там, где сама реальность обратилась в ничто. И впервые с того момента, как я очнулся в спасательной капсуле, мне стало по-настоящему, до тошноты страшно. Страшно не от того, что я ничего не помнил. А от того, кем я, чёрт возьми, был на самом деле.

Глава 25

Я тупо смотрел на Кселиана. В голове было пусто, как в выгоревшем дотла доме. Ни одной мысли, ни одного толкового соображения. Всё, что он на меня вывалил, было слишком… огромным. Чудовищным. Я — причина гибели целого корабля? Я — какая-то аномалия, ошибка природы? Ходячая катастрофа в штанах? Это просто не укладывалось в моей пустой башке. Я чувствовал, как холодеют кончики пальцев.

— Но… кто вы такой? — кое-как выдавил я из себя, потому что это был единственный вопрос, который ещё цеплялся за остатки разума. — Какое ваше место во всей этой безумной истории?

Кселиан, наш идеальный, до тошноты вежливый гид, вдруг улыбнулся. Но это была уже не та его дежурная улыбка манекена. В ней промелькнуло что-то настоящее, живое. Какая-то бездонная, вселенская тоска и… облегчение? Словно он ждал этого вопроса не одну тысячу лет.

— Я — не «кто», — тихо, почти шёпотом, ответил он. — Я — «что».

И тут он начал распадаться.

Прямо у нас на глазах его безупречная человеческая фигура замерцала, как помехи на старом экране. Контуры поплыли, смазались, а потом всё его тело просто рассыпалось на миллиарды крошечных, искорок света. Они закружились в медленном, абсолютно беззвучном танце, постепенно заполняя собой весь гигантский зал. Нас окутало мягкое, тёплое сияние. Физическая оболочка Кселиана, человек, которого мы знали, просто исчезла, растворилась в этом светящемся облаке. Я стоял с отвисшей челюстью, не в силах даже пошевелиться.

А потом мы снова услышали его голос. Только теперь он шёл не из одной точки. Он звучал отовсюду сразу: из стен, из пола, из самого воздуха, которым мы дышали. Голос был глубоким, спокойным и таким древним, что от него по коже бежали мурашки.

— Я — память, — произнёс этот голос, сотканный из света. — Я — коллективное сознание. Мысли, чувства, образы всех тех исчезнувших цивилизаций, что вы видели в моих залах. Я — их последнее эхо, их тень. Я — страж, обречённый вечно охранять самые опасные их творения, чтобы они не попали в жадные руки тех, кто использует их во зло. Я очень долго ждал того, кто сможет меня сменить. Но, увы, пока такого существа во вселенной не появилось.

* * *

Семён Аркадьевич, прижавшись ухом к динамику связи, слушал этот странный, потусторонний голос. Его обветренное лицо становилось всё мрачнее и мрачнее с каждой секундой. Он уже перестал понимать, что пугает его больше: тот бред, что он слышит, или то, что он в этом бреде совершенно ничего не понимает.

— Чтоб меня черти драли, — пробормотал он себе под нос. — Что там у них происходит?

В этот самый момент из своего угла в рубке с тихим жужжанием выкатился Гюнтер. Его красный сенсор-глаз тревожно мигал, сканируя показания внешних датчиков корабля.

— Analyse: Lebensform der Klasse 7, nicht-korporal, psionisch aktiv. (Анализ: форма жизни класса 7, не телесная, псионически активная), — бесстрастно доложил робот-повар своим чудовищным немецким акцентом.

Капитан уставился на блестящий самовар на колёсиках.

— А по-человечески, консервная банка?

Гюнтер на секунду замер, обрабатывая запрос. Затем с непоколебимой механической логикой он выдал свою рекомендацию:

— Empfehlung (Рекомендация): не пытаться взять у него автограф. Ему попросту нечем расписаться.

Семён Аркадьевич только застонал и потёр виски. Денёк определённо не задался.

* * *

Я замер, словно статуя, и просто пялился на светящееся облако, которое мгновение назад было разумным существом по имени Кселиан. В голове было абсолютно пусто, ни одной толковой мысли, только какой-то вакуум. Это что же получается? Я — причина гибели целого корабля? Я — ходячая катастрофа, ошибка вселенной? Мои кошмары — это не просто сны, а реальные воспоминания? От этих мыслей по спине пробежал неприятный холодок.

В этот самый момент маячок, который я до сих пор машинально сжимал в руке, вдруг дёрнулся. Он завибрировал так сильно, что я чуть не выронил его на пол. Холодный тёмный металл стремительно нагревался, становясь почти горячим. А потом он просто вырвался из моей ладони, словно живое существо, уставшее от плена.

Маленький Камертон не упал. Он плавно, будто птица, взмыл в воздух и медленно поплыл к самому центру зала, где парил его гигантский собрат. Он двигался совершенно беззвучно, но оставлял за собой тонкий, едва заметный золотистый шлейф, похожий на след от падающей звезды. По мере того, как он приближался к огромному устройству, гул в зале начал ощутимо меняться. Он становился глубже, насыщеннее, в нём проступали новые ноты, сплетаясь в невероятно сложную, но гармоничную мелодию. Это было похоже на то, как оркестр настраивает свои инструменты перед грандиозным концертом.

— Что он делает? — шёпотом спросила Кира, не отрывая взгляда от этого зрелища.

Я только пожал плечами, не в силах вымолвить ни слова.

Маленький маячок наконец достиг своей цели. Он мягко коснулся гладкой поверхности гигантского Камертона и… растворился. Просто исчез, слившись с ним воедино, как капля дождя сливается с поверхностью океана. И в тот же миг зал наполнился мощным, но на удивление приятным гулом. Он не давил на уши, не вызывал тревоги. Наоборот, он будто проникал в каждую клетку тела, успокаивая и даря странное, давно забытое чувство завершённости. Словно что-то, что было сломано очень-очень давно, наконец-то встало на своё место.

— Владислав, — голос Кселиана, сотканный из чистого света, снова зазвучал со всех сторон одновременно. Но теперь в нём не было ни капли былой грусти или отстранённости. Он стал серьёзным, собранным и очень тревожным. — Слушайте меня очень внимательно. У вас катастрофически мало времени. За тобой уже идут. Настоящая охота.

Я невольно вздрогнул. Охота? За мной?

— Генерал