Встреча - Инди Видум

обходиться не должны. Отчим, не переносивший собак, чуть поморщился при его виде, но говорить, разумеется, ничего не стал, поскольку был уверен, что в чужом доме порядки устанавливают хозяева, и не гостям их критиковать. Которые к тому же перед хозяевами провинились.

— Петя, я не подозревал, что участие в гонке обернется таким образом, — сказал отчим, как только дверь кабинета за нами закрылась. — Богомазу было свойственно грязно играть, но он никогда не опускался до смертоубийства. Я даже представить не мог, что он рискнет подстрелить конкурента и убить всех свидетелей.

Я сел на свое место и жестом предложил Юрию Владимировичу устраиваться на стуле для посетителей. Мы с ним словно поменялись ролями, и было это для меня донельзя странно. Странности добавляло и то, что Валерон пристроился у ножки моего кресла, а не на столе, как он обычно делал.

— Юрий Владимирович, стрельба производилась не его людьми. И не по его заказу.

— Как это не по его заказу? Он же признался.

— Скорее всего, признание фальшивое, — я вздохнул. — Может, подсунутое со стороны Болдырева, чтобы закрыть дело, в котором можно выйти на нарушения со стороны князя. Или со стороны тех, кто заказывал убийство. На меня охотится контора, которая против восстановления реликвий. Стреляли они.

— Ты уверен?

— Процентов на девяносто. У убийц был слишком характерный арсенал: пули с рунами, ружье охотничье с улучшениями. У Богомаза на такое ресурсов нет.

— Откуда ты знаешь, что у них было?

— Я не привык оставлять за спиной опасных людей, — ответил я предельно откровенно.

— То есть они?..

Я кивнул, ничего не говоря. Куда уж яснее? Они на меня покушались — они трупы. Только так правильно, и другого не может быть.

— Говоришь, у них были пули с рунами? И твоя защита их отклонила? — перевел разговор Беляев. — Однако.

— Я говорил, у меня очень хорошая защита. А вы не верили, Юрий Владимирович.

— А я говорил, что тебе нужны телохранители, Петя, — парировал он. — И сейчас в этом убеждаюсь все сильнее. Ты можешь сказать, что прекрасно обходился без них. Но покушения становятся всё чаще, и рано или поздно тебя достанут, если ты не озаботишься дополнительной защитой.

Я по-прежнему считал, что телохранители мне не нужны. Они мешают, и они защищают хуже моих артефактов. А еще я был уверен, что в сложившейся ситуации они мгновенно погибнут, не успев ничего сделать, если за меня возьмутся еще серьезнее. Фактически поместье сейчас — самое защищенное место. Но говорить об этом с Юрием Владимировичем — толочь воду в ступе. У нас был разговор куда серьезнее.

— Я ценю вашу заботу, Юрий Владимирович, но у нас есть о чем поговорить и без того. Болдырев хочет долю в нашем автомобильном предприятии. Взамен он собирается предоставить собственное имя как гарантию.

Обычно сдержанный отчим поперхнулся словами, которыми хотел выразить свое мнение, но понял, что в приличном обществе такие слова говорить нельзя. Или же он меня до сих пор причислял к детям — как известно, на неокрепшие детские умы стараются не вываливать весь доступный лексикон в той его части, которая касается бранных слов.

— При отказе он планирует значительно осложнить вам жизнь, Юрий Владимирович, — добил я его. — Я ему сообщил, что мы собираемся открывать не ранее следующего года, но он мне не поверил.

— Этот Болдырев хуже пиявки, — зло выдохнул Беляев. — Мало ему подношений от Союза, решил сам влезть, с-скотина.

— Предлагаю перенести производство ко мне, — предложил я. — Всем желающим говорить, что там лишь лаборатория, которая пока оттачивает технологию, но заказы берет.

— Продажа чисто через тебя единичными экземплярами? — сообразил он. — И отложенный на год старт производства?.. Что там можно сделать на базе твоего поместья? Именно штучный товар.

— Лучше отложить на год, чем делиться с Болдыревым, — ответил я. — Он нам не нужен в качестве акционера. Если даже выиграем в первый год, что не факт, дальше пойдут уже чистые потери.

— Я думаю, это только первая ласточка, — недовольно цыкнул отчим. — Если князья захотели влезть в такое производство — влезут. Не один — так другой.

— Следующей зимой князем уже буду я, — напомнил я ему. — И в другом князе нужды не будет. Разумеется, если все пройдет хорошо и я не погибну.

Отчим потер подбородок и покрутил головой.

— Петя, это огромный риск. Огромнейший. Стоит ли он того?

— Юрий Владимирович, а вы бы рискнули? — провокационно спросил я его.

Только честно.

— Честно? У меня нет магии, поэтому такой вариант я даже чисто теоретически на себя не примерю.

— А если бы была? Ведь рискнули бы?

— Петя, я взрослый человек, который уже пожил. И мне есть на кого оставить дела. Это несопоставимые вещи, — уверенно ответил он. — Но если у тебя внезапно появились мысли собрать одну реликвию для меня, оставь их — князь должен быть магом, иное не предусмотрено. Не питай иллюзий, что ты можешь что-то изменить. Я прав, ты думаешь именно про это?

Я в который раз удивился проницательности отчима. И то, что он уже проверил реальность получения княжества, говорило о том, что варианты захвата он наверняка прикидывал. Отчиму нравилось иной раз решать чисто теоретические задачи.

— Да, Юрий Владимирович, думал. Я бы предпочел собрать реликвию для близкого мне человека, а не для кого попало. Если бы у вас была магия, вы бы поехали со мной за княжеством?

Отчим расхохотался.

— Ты так говоришь, как будто получение магии уже подписано высшей канцелярией, а поездка для активации реликвии — всего лишь легкая прогулка. Но да, разумеется, поехал бы. Но поскольку магии у меня нет, то и вариантов тоже нет.

Это я ожидал от него услышать — то есть, если всё пойдет в правильном направлении, Юрий Владимирович сядет за мной на снегоход и отправится добывать свою реликвию. Осталось только выбить магию из божка. Причин это сделать у меня становилось всё больше и больше.

— Как и у меня. Если с меня печать клятвы не слетит, мне придется активировать еще минимум одну реликвию. И эта реликвия должна стать моей, Юрий Владимирович.

— Ох, Петя, в твоей ситуации советовать что-то очень сложно, — признал он. — Поэтому вернемся к обсуждению