Репликация - Наташа Эвс

В этот момент охранники поднялись и снова бросились заламывать мне руки. У них получилось прижать меня к стене и придавить мое горло дубинами. Тут же подоспели новые люди из охраны, и можно было сказать, что меня повязали, но один из дронов вдруг приблизился ко мне и завис перед лицом.

— Пусть проходит, — произнес он до дрожи знакомым голосом.

— Пропустить, — отдал приказ охранник, и меня стали освобождать от дубинок и рук.

Как только я почувствовал свободу, нервно поправил одежду и усмехнулся.

— Следуйте за мной, — монотонно объявил дрон и повел меня в лифт, дверцы которого раскрылись.

Мы поднимались кажется вечность. Мое сердце отбивало бешеные удары, то ли от борьбы, то ли от предстоящей встречи. Но все это не имело значения. Сейчас я увижу того, кто хочет стать хозяином наших жизней, кто хочет стать хозяином жизни моего ребенка. Это слишком личное. И это не имеет прощения.

Покинув лифт мы вышли в коридор, где меня уже ждали новые охранники. Дрон полетел по коридору, мигая красной полосой и повторяя «следуйте за мной», а служащие передвигались позади меня. В коридоре пахло деревом, кожей и пряностями, а графитово-синий цвет интерьера выглядел строго и со вкусом. Прихоти моего брата сопровождали его везде, где бы он не находился. Такое же идеальное сочетание было в апартаментах Серого Города, в то время как мы, простые люди, жили в холодных серых бомбоубежищах.

Наш путь закончился у темной двери с цифровым замком. Дрон отлетел в сторону со словами «цель достигнута», а охранники встали по обе стороны от входа.

Я понял, что могу войти, глубоко вздохнул и открыл дверь. Внутри располагалась просторная комната с большими панорамными окнами во все стены, и возле одного из них стоял он. Спиной ко мне. Словно любовался простором за окном, где он построит свое новое будущее.

Окинув взглядом помещение, я сделал несколько шагов и остановился. В этот момент фигура впереди меня медленно развернулась.

— Здравствуй, брат, — с неким высокомерием произнес Валентин, устремив на меня темные глаза. — Чем обязан?

Я чуть не задохнулся от возмущения, но изо всех сил сдержал себя.

— Где мой сын?

Валентин улыбнулся.

— Мой гениальный племянник?

— Ты оставил свою мятную роспись, я знаю, что он у тебя. Отвечай!

— Хм, — мой родственник качнул головой, — дети это не собственность, Марк. Запомни.

— Где мой сын? — с нетерпением повторил я. — Мне нужен мой ребенок, я без него не уйду.

— Хорошо, — спокойно ответил Валентин. — Твоя позиция понятна. Но пойдет ли он с тобой. Давай узнаем у него.

После этих слов мой брат направился к двери в стене и открыл вход в большой зал. Пропуская меня вперед жестом руки, Валентин вошел за мной и указал на широкое мягкое кресло у дальней стены, в котором сидел мой сын. Влад был погружен в прозрачный планшет, который держал в руках, и словно не замечал нашего появления.

— Владислав, — позвал я. — Сынок…

Влад поднял голову и посмотрел на меня.

— Привет, пап.

Я растерянно оглядел место, где сидел сын и спросил:

— Ты в порядке?

— В полном, — без эмоций ответил Влад и снова погрузился в планшет.

— Я за тобой. Собирайся.

Сосредоточенно что-то передвинув пальцем на экране, Владислав словно между делом произнес:

— Я останусь.

Это было неожиданным. Бросив настороженный взгляд на Валентина, я покачал головой:

— Сын, поехали домой. Ты должен меня слушаться.

— Я не должен, — равнодушно заявил Влад, продолжая увлеченно заниматься с планшетом. — Мне здесь нравится. Я побуду здесь.

— Послушай, сынок, поехали домой. Мама очень по тебе скучает. И переживает.

Владислав наконец поднял голову и посмотрел на меня.

— Это мой дядя. Я в безопасности, — спокойно ответил он. — Передай маме, что мы скоро увидимся.

После этого Влад снова уткнулся в планшет, а я перевел взгляд на Валентина, который все это время наблюдал за нашим разговором, и с вызовом шагнул к нему.

— Что ты сделал с моим сыном? А? Что ты сделал?

В это же мгновение возле меня появились два охранника, оценив мое приближение к их хозяину как угрозу. Но Валентин подал знак рукой, и служащие вернулись на свои места у стены.

— Ты считаешь, я способен навредить своему племяннику? — спокойным тоном возразил Валентин. — Этот ребенок не нуждается в воздействии на него. Потому что он видит истину и мыслит иначе.

— Я все равно заберу его, он слишком мал, чтобы оценивать ситуацию.

— Нет, Марк. Твой сын выразил свое мнение. Он останется здесь. Как видишь, я не препятствовал вашему разговору и теперь не задерживаю тебя.

Глядя на сына, я не мог представить ситуацию, когда вернусь домой один. Это невозможно.

— Я не могу уехать без него. Отдай мне ребенка. Называй цену, мне все равно.

— Брат, — с улыбкой протянул Валентин, — твой сын не вещь. Он личность со свободной волей. Тебе придется это признать. Поверь, я бы не стал его удерживать насильно. Насилие мне не присуще, это против моих правил. Надеюсь, ты помнишь.

— Зачем он тебе? Он ведь еще маленький. Какая цель заставила тебя украсть у нас ребенка?

Валентин указал на дверь и вышел в кабинет вслед за мной.

— Владислав мой племянник и мой гость. Как только он захочет вернуться домой, в тот же день будет с вами.

— Я знаю тебя. — Мне пришлось сдержаться, чтобы не схватить своего брата за грудки. — Скажи правду, будь мужиком.

Бросив на меня взгляд, Валентин прошел к стеклянной стене и опустился в большое черное кресло.

— Видишь ли, Марк, — самодовольно произнес он, — у нас с Владиславом связь, которую тебе не понять. У тебя ведь нет связи со своим сыном? Тебе кажется странным его поведение?

Я опешил, глядя на Валентина. Откуда у него подробности отношений и связей. Он следил за нами?

— Что ты несешь? У нас нормальные отношения.

Валентин улыбнулся.

— Скрываешь. Понимаю. Но я не укоряю тебя. Племянник интересен мне как личность. У нас хорошие отношения.

— Он тебе не племянник, — сквозь зубы процедил я.

В этот момент глаза Валентина внезапно потемнели. Он выдержал паузу, глядя на меня с каменным лицом, а затем холодно произнес:

— В этом случае сейчас передо мной стоит представитель серой массы, а не мой брат. И значит ничто не обязывает меня продолжать разговор. Я просто вышвырну тебя за дверь, и больше никогда ты не заговоришь со мной как сейчас.

Я тут же осекся. Раздражать Валентина это все равно что поджигать фитиль на пороховой бочке. И у него мой ребенок, которому