Репликация - Наташа Эвс

— Он задумал новый виток событий, — поделился я с Мией, на что она задумчиво ответила:

— Думаю, это часть плана. Просто следующая ступень. Штефан так работает, для того, чтобы вернуть людей в мир, он должен был подвергнуть их определенной манипуляции. Что и произошло. Видимо, он поменял что-то в людях для последующих событий. Это структура плана твоего брата.

— Мы вернемся домой? — с радостным восхищением спросила вездесущая Мирослава. Сложив две ладошки перед собой в молебный жест, она с ожиданием смотрела на меня. При ее любознательности и интересу ко всему вокруг, дочь конечно слышала о новости, которая наполнила наш подземный город.

— Да, моя хорошая, — ответил я, взяв Мирославу на руки. — Скоро вернемся домой. И будем печь пироги и смотреть на звезды.

— Ура! — закричала Мира и приложила ладошки к моим щекам. — Наконец-то! Папулечка, я так скучала по нашему домику!

— Тише, тише, — засмеялся я, — а то сверху на поле зайцев распугаешь.

Все это время Владислав сидел на своей кровати и разглядывал книжку. Он слышал наш разговор, но не выразил никаких эмоций.

Я опустил Мирославу на ноги и обратился к сыну:

— Владислав, а ты рад этой новости? Мы скоро вернемся домой.

Влад оторвался от книги и с неким равнодушием поднял на меня глаза.

— Это предсказуемо, — спокойно ответил он.

— Что? — с непониманием переспросил я. — Что значит предсказуемо? Ты знал, что так будет?

— Да.

— Откуда?

— Каждая ступень плана имеет завершение. Ты ведь не думаешь, что мы останемся здесь навсегда.

У меня похолодело внутри. Я смотрел на своего ребенка и понимал, что он не может так отвечать. Почему он так себя ведет? Ему чуть меньше шести. Что с ним? Я перевел взгляд на Мию, которая раскладывала чистые вещи по ящикам, но понял, что она не придает значения странному поведению сына. В этот момент к нам постучала Стефания и позвала нас на ужин. Мирослава тут же схватила ее за руку и вприпрыжку пошла с ней, Влад закрыл книгу, слез с кровати и последовал за ними, как и Мия. Я сказал, что догоню их, но как только дверь в нашу комнату закрылась, подошел к кровати сына, чтобы посмотреть на книгу. Увидев название, я оторопел, это была специфическая литература. «Принципы политики и управления. Основные шаги власти». Почему эта книга оказалась в руках моего сына, я бы не смог ответить, но мог точно сказать, что поведение Владислава выглядит странно, даже с учетом его сверх развития.

Догнав семью, я как бы между делом обнял идущего сына за плечо и немного притормозил шаг.

— Интересную книгу читаешь. Где ты ее взял?

Продолжая смотреть вперед, Влад спокойно ответил:

— Возле топки. Где сжигают старые вещи.

— Понял. Тебя привлекли картинки? Или иллюстрации? Я никогда в такие книги не заглядывал.

Владислав вздохнул с таким видом, словно я спрашиваю явную чушь.

— Меня привлек текст.

После такого ответа я почувствовал себя бестолковым и растерянным, потому что не знал, как себя вести. Мой сын был словно старше вдвое, повидавшим жизнь и умеющим владеть эмоциями. А я был просто дурачком рядом с ним. И от этого мне стало не по себе.

Тем временем жизнь продолжалась. В нашем подземном доме все ожидали перемен, которые несомненно наступят, когда Валентин выпустит людей. А пока все шло в прежнем режиме.

Теперь в госпитале работали три дипломированных специалиста, которых я знал, это Леон, Федор и Виктор. Было еще два хирурга, акушерка и с десяток медсестер. За время нашего пребывания в подземном городе, здесь родилось трое детей, и за детское отделение отвечала наша Стефания.

Как-то я забрел в это место, изучая дальние локации, и увидел Стешу за работой. Она присматривала за маленькими детьми тех, кто был занят в госпитале, кто дежурил в охране или в столовой.

Глядя, как половинка Леона ловко справляется с детьми, я задумался. Почему о детях Яна и Серафима я знаю, а о детях Стефании и Леона не слышал? Где их дети, какие они?

Понаблюдав за работой Стефании издалека, я потихоньку вышел в зал и остановился у стены. Стеша увидела меня и приветливо махнула.

— Марк! Все нормально?

— Да, не волнуйся, — успокоил я, присаживаясь на стул. — Изучаю наше пространство.

Через время помощницы усадили детей обедать, и Стефания устало присела возле меня.

— Ты наверное уже собаку съела по воспитанию детей, — пошутил я. — У тебя все так складно получается, и за моими присматриваешь.

— Да, — Стефания заулыбалась. — Я съела штук сто собак, за все годы подземной жизни.

— Твои дети тут? Или уже старше?

Стефания внимательно посмотрела на меня, а затем снова стала следить за подопечными.

— У нас с Леоном нет детей.

Я на секунду замер.

— Прости. Я не знал.

— Ничего, — с грустью ответила Стефания. — Уже привыкла к этому вопросу.

Мне стало очень стыдно. Как я мог так поступить… Бездумно. И бездушно.

Стефания продолжала смотреть, как дети справляются с обедом, а потом добавила:

— Если бы ты знал, сколько раз я слышала этот вопрос. Но ответ один — у меня никогда не будет детей. Это расплата за мою ошибку. Последствия моего выбора. И прозрения.

Я был растерян, потому что не понимал, о чем речь.

— Прости, мне не известны события последних лет. И я не знаю, о чем…

— Поверь, Марк. Ты знаешь. — Стефания перевела на меня взгляд. — Это Томас. Правая рука твоего брата.

— Что?

— На острове, когда я потеряла голову и ушла в отношения с этим чудовищем, он строил на меня планы. Томас готовил меня для рождения новых сосудов, как Валентин Мию. Мой ухажер во всем подражал твоему брату и получил от него одобрение в этом. А когда вы меня вытащили из дурмана, Томас был в бешенстве. Там, у Главных Врат он на прощание запустил в меня сгусток черной энергии. Меня снесло, ударив прямо в центр живота. Ты видел. Я тогда не поняла, что это было. А это была его месть. От злобы. И бессилия. Так он лишил меня материнства. Я не стала матерью новых сосудов, как и не стану матерью вообще.

Пояснение Стефании меня потрясло. Я сидел и смотрел в пол, не понимая, как можно жить с этим без отчаяния и оставаться такой открытой. И вспоминал то время, когда Стефания была под чарами Томаса, тринадцатого древнего, помощника моего брата. Ян тогда чуть с