Двадцать два несчастья. Том 9 - Данияр Саматович Сугралинов

странных обстоятельствах. И вот сегодня, в прямом эфире, коллеги публично отказались ему доверять, а отец, потерявший ребенка из-за врачебной ошибки, не выдержал и набил ему…

В этот момент студия недовольно загудела, и Голицын запнулся и стушевался, после чего откашлялся:

— Кхе-кхе, в общем, не сдержался человек, убитый горем, и все мы его, безусловно, можем понять. А то, в чем его обвинил господин Епиходов, еще нужно доказать!

Профессор Соколовский с довольной усмешкой согласно кивал в такт словам Голицына. Ведунья Агафья сидела, поджав губы, с таким ненавидящим лицом, словно я лично подмешал ей в травы прокисшего птичьего помета. Ну, или не знаю, что еще я мог сделать, что она внезапно так сильно стала меня ненавидеть, о чем мне достоверно сообщил эмпатический модуль. Моя коллега, хирург Дарья Ротт, смотрела в пол — она, готовая высказаться в мою защиту, думала, что сейчас любое ее слово используют против меня. Да и ей потом не поздоровится.

Таисия посмотрела на меня, а вместе с ней и вся студия.

— Сергей Николаевич, — обратилась ко мне телеведущая. — Может, вы не тот герой?

Я поднял на нее глаза, понимая, что сейчас, по их сценарию, накал страстей доведен до предела, и пришло мое время оправдываться. Кровь на подбородке подсохла, стягивая кожу, и скула отдавала тупой болью при каждом движении челюсти.

В студии стало совсем тихо, но сразу отвечать не пришлось, потому что красный огонек на ближайшей камере погас, и студия разом выдохнула.

Из режиссерской закричали «три двадцать, пауза!», Голицын сдернул наушник и тут же повернулся к продюсеру, который вырос рядом с планшетом, а ко мне уже бежала помощница в черной футболке с антисептиком, пачкой влажных салфеток в одной руке и ледяной бутылкой воды в другой.

Я взял бутылку и приложил к скуле, а помощница начала аккуратно стирать кровь.

— Врач нужен? — тихо спросила помощница.

— Нет, — ответил я, потому что ссадина на скуловой кости и рассеченная губа не тянули даже на дежурный осмотр. Адреналин пока притуплял боль, и она воспринималась скорее, как давление.

Я медленно всмотрелся в лица ведущих и оппонентов, считал все показания эмпатического модуля и спокойно и методично начал выстраивать в голове план своей защиты. А глянув на Соколовского, не смог сдержать ухмылки — в отношении его для меня лучшей защитой станет нападение.

Но все по порядку, сначала отбиться от…

И тут со зрительских рядов коротко вскрикнули.

***

От авторов. Друзья, слегка обескуражены вашими отзывами. Если главы с ток-шоу действительно так ужасны, напишите в комментариях. Мы, конечно, уже довыложим то, что написано, но удалим эту арку в финальной редактуре книги.

Глава 16

Обернувшись, я увидел, как какая-то зрительница медленно оседает набок. Соседка схватила ее за плечо, не понимая, что делать, и от растерянности только мешая.

Вскочив, я быстро направился туда, и в этот момент, уловив мое внимание к женщине, активировалась Система.

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 36.4 C, ЧСС 48, АД 85/55, ЧДД 22.

Обнаружены аномалии:

— Вазовагальный обморок на фоне эмоционального стресса.

— Гипотония на момент осмотра, брадикардия рефлекторного генеза.

— Гипервентиляционный синдром, предшествовавший эпизоду.

— Хроническая артериальная гипертензия (обычные значения 152/95, компенсировано препаратами).

— Признаки тревожного расстройства, устойчивое повышение уровня кортизола.

Я аккуратно, но решительно отстранил ее заламывающую руки соседку, уложил пострадавшую, субтильную женщину лет пятидесяти, на спину прямо между креслами, подсунув под ее голову чью-то свернутую куртку, и поднял ей ноги на соседнее сиденье. Верхнюю пуговицу блузки расстегнул, потому что тугой воротник давил ей на шею. Пульс начал выравниваться: пятьдесят два, пятьдесят шесть, шестьдесят…

— Не знаете, как ее зовут? — спросил я у ее соседки.

— Аля… — выдохнула та и смущенно поправилась: — Ой, то есть Алевтина.

В этот момент женщина открыла глаза и чуть шевельнулась. Придержав ей голову, я успокаивающе сказал:

— Дышите спокойно, Алевтина, не вставайте. Лежите. Все хорошо, у вас случился обморок от волнения. Вы так сильно переживали?

— Просто это так несправедливо… — белыми губами прошептала она.

— Ну ничего, сейчас все пройдет. Ничего страшного не произошло. Видите ли, организм так реагирует на стресс у любого — сосуды расширились, давление упало, ну и мозг на пару секунд просто отключился. Ничего страшного, просто полежите минуту. Все хорошо.

— Не уходите, — вцепившись мне в руку, попросила она, и прикрыла глаза.

— Не уйду.

В этот момент сверху раздался возмущенный крик:

— Эй, уберите его от нее! — Это был мужчина с галерки, кажется, тот самый, что кричал мне «позор». — Вы слышали, что про него рассказали? А ну отойди!

Женщина в сиреневой кофте даже привстала с места.

— Охрана! — подхватила она. — Кто-нибудь! Куда вы все смотрите? Пусть нормальный врач подойдет!

Камеры пока не работали, но я краем глаза заметил, что один из операторов навел объектив и придерживал камеру на плече, снимая происходящее. Снимал, скорее