Крутящий момент - Наиль Эдуардович Выборнов

— Это? — он посмотрел на меня со вполне искренним удивлением. — Нет конечно. Мы собрались с парнями, чтобы устроить свою гонку и выяснить, кто поедет на квалификацию.

— Поясни, — не понял я.

Он вздохнул.

— У моих друзей не так много денег, чтобы рисковать тысячей долларов с носа на квалификации.

При упоминании тысячи долларов я невольно поморщился. А парень продолжил:

— Поэтому мы иногда собираемся, чтобы погоняться между собой. Так мы тренируемся. Сегодня вот собрались за этим же. А еще чтобы выяснить, кто из нас самый быстрый. Победитель должен был поехать на квалификацию к Коучу.

Я подумал несколько секунд, внимательно посмотрел на парня и его одежду. И спросил:

— А тебе-то это зачем? Не похоже, что для тебя проблема потратить тысячу долларов.

Он поморщился.

— Для меня не проблема, а для моих друзей — проблема. Я не могу себе позволить вложить по тысяче за каждого. Да они и не возьмут. А еще мне всего месяц как построили машину, настройку только на этой неделе закончили.

— И что? — не понял я.

— Понимаете, офицер… — сказал он и замолчал.

— Ну? — повысил я голос и слегка тряхнул его за плечо.

— Да я боюсь ее на хрен! — повысил голос парень. — Она бешеная, буксует на сухом асфальте с любой передачи! Я хотел немного с парнями потренироваться, чтобы, если поеду на квалификацию, не убиться на ней об столб!

Я ухмыльнулся. Ну ладно.

— Что знаешь про Коуча? — продолжил я допрос.

— Да все то же самое, что и все, — ответил он. — Что это белый мужик за сорок, что он круто гоняется сам и устраивает заезды для лучших из лучших. Хотел тоже поучаствовать, даже тачку специально построил. Только потренироваться еще хотел… — он замолчал, глядя перед собой тяжелым взглядом.

Мда уж. Это не только не Коуч, но, судя по всему, даже не один из его людей. Этот заезд был даже близко не похож по уровню организации на то, что я видел в канале. А значит, мне достался просто рядовой стритрейсер. Плохо, конечно, но лучше, чем совсем ничего. К тому же…

— То есть ты знаешь, когда и где ближайшая квалификация? — задал я, пожалуй, самый важный вопрос за сегодня.

— Да, — тут же ответил он. — В это воскресенье, в полночь. На Тихоокеанском шоссе, недалеко от северо-западного выезда из Санта-Моники. Там есть парковка на самом побережье — сбор на ней.

Нет, день определенно прошел не зря.

— Хорошо, — сказал я, решив, что узнал все, что было необходимо. — Ты задержан по подозрению в организации и участии в нелегальных гонках. Но я отмечу, что ты сотрудничал со следствием.

— Офицер, подождите, — вдруг повернул он ко мне голову, насколько это вообще было возможно в его положении. — Давайте договоримся.

— Ты охренел? — я аж потерялся от такой наглости. — Ты сейчас себе к штрафу или нескольким месяцам ареста еще пару лет тюрьмы по шестьдесят седьмому параграфу накинешь, за попытку дачи взятки офицеру.

— Подождите! — вдруг повысил голос он. — Хотя бы выслушайте, пожалуйста!

Я посмотрел на него. В общем-то, нормальный парень, вроде даже голову мне не морочил, все сразу рассказал. Да и преступление его, на самом деле, не великое.

Я перестал прижимать его к капоту, убрал пистолет в кобуру и поднял парня за плечо, помогая выпрямиться.

— Ну, — кивнул головой я.

— Господин офицер, — начал он. — Понимаете, мой отец — большой человек, военный.

Я уж было подумал, что сейчас он начнет козырять своими связями, но парнишка меня удивил:

— Если я получу судимость, мне конец.

Я приподнял бровь, а он продолжил:

— Он всегда говорил, что я живу неправильно, что все мои увлечения машинами — это детские игры, и что я должен идти в армию. Мать защищала меня, как могла, так что отец нехотя давал деньги на мое хобби, но при малейшей оплошности всегда порывался отправить меня служить, — он обреченно покачал головой. — Если у меня будет судимость, даже за такую мелочь, он точно отправит меня в армию. И не просто в армию — он засунет меня в такую глушь, куда птицы не летают. Чистить сортир своей зубной щеткой или охотиться на гуков с рогаткой!

Я чуть было не хохотнул, но поднял взгляд на лицо парня и понял, что шутки в его словах нет ни грамма.

— Сжальтесь, офицер! Он же меня оттуда не выпустит, пока я не забуду все, кроме того, как маршировать и отдавать честь! У него есть связи практически во всех наших частях, он меня может хоть в ядерную шахту, хоть в Антарктиду отправить! — произнес он с надрывом.

Я тяжело вздохнул.

— А от меня-то ты чего хочешь? — спросил я.

— Возьмите мою машину! — внезапно сказал он.

Я охренел так, что чуть языком не подавился.

— Чего? — спросил я. — Ты с ума, что ли, сошел?

Если его признают просто участником, то он отделается штрафом баксов в пятьсот и лишением прав. Если суд признает его организатором — ну, штраф в пару тысяч и, может, несколько месяцев тюрьмы, но это максимум. А в его машину вложены, скорее всего, десятки тысяч долларов, я даже не представляю, сколько она может стоить. Такие взятки за такие нарушения не дают.

— Послушайте, офицер, — ответил он. — Рассудите сами — у меня ее все равно конфискуют, в ней ни одного заводского болта не осталось. Даже кузов — и тот переварен, усилен на случай столкновения или переворота.

Я взглянул на скворечник на капоте. Ну да, регистрацию аннулируют сразу, без вариантов. А за участие в гонках вполне могут конфисковать с концами. Да даже если и нет — он никогда не получит на нее новую регистрацию с таким тюнингом.

— А если у меня ее все равно заберут, я лучше просто отдам ее вам, а вы меня отпустите, — продолжил он. — Пожалуйста, офицер, я умоляю вас — эта судимость разрушит мою жизнь. Я не сделал ничего настолько плохого, чтобы всю жизнь за это шагать строем.

Я посмотрел на парня. Его лицо было напряженным, на нем застыла мольба. Мне в какой-то момент действительно стало его жаль.

— Я напишу на вас договор купли-продажи, сможете ездить по нему десять дней. А потом перепишете на новую дату — у меня простая подпись. Никто не будет дотошно проверять документы у полицейского. Вас, скорее всего, даже за суперчарджер не тронут, — указал он кивком на скворечник. — Сможете спокойно ездить, ловить преступников. Это лучше, чем если она сгниет на штрафстоянке, механики в нее душу вкладывали.

Он