Эйлирия. Мужья Оли - Тина Солнечная

— Конечно, я сделаю так, как вы пожелаете, ваше величество, — склонила я голову, заметив, как Каэль едва заметно покачал головой, словно умоляя не отдавать брата. — Но позвольте мне время, чтобы подготовить его для вас. Мальчишка юн и не воспитан, я забрала его всего пару недель назад и готова подготовить вместе с драконом.

Королева задумалась, затем кивнула.

— Хорошо. Пусть он пока останется здесь. Но я рассчитываю, что ты сделаешь все в лучшем виде.

Я сделала глубокий вдох и кивнула, чувствуя, как Каэль, стоящий за её спиной, напрягся, словно готовился к бою. Естественно. Для него ведь я зло, не хуже самой королевы.

Оставшийся вечер королева провела в том же духе — наслаждаясь расслаблением, беседами и вниманием гаремников. Я быстро избавилась от эльфов, велев им уйти с глаз долой, чтобы королева не передумала по поводу своего «желания». Каэль молча кивнул, увёл брата и больше не показывался.

Королева приглядела себе нескольких моих гаремников, и я, без особых раздумий, передала их в её распоряжение. Это было малой платой за её хорошее настроение. К тому же, мальчики с удовольствием бросились исполнять её желания, и никто из нас, включая королеву, не остался внакладе.

Когда она наконец объявила, что не останется на ночь, я испытала такое облегчение, будто сбросила с плеч огромный груз. Долгие проводы с полным соблюдением этикета заняли немало времени, но как только двери за её величеством закрылись, во всём доме вздохнули с облегчением. Гаремники расслабились, слуги выглядели, будто только что вышли из бури, а я… я позволила себе улыбнуться.

— Всё прошло довольно терпимо. Если бы не один ушастый, было бы лучше, но не так плохо, как могло быть, — пробормотала я себе под нос, направляясь в свои покои.

Я сидела у себя в покоях, наконец-то наслаждаясь тишиной. Королева уехала, и дом, казалось, выдохнул вместе со мной. Ещё несколько минут — и я, пожалуй, позволю себе чашку чая и несколько спокойных мыслей. Но мои планы прервал звук шагов. Дверь приоткрылась, и в проёме появился Каэль.

— Могу войти? — спросил он, хотя уже сделал шаг внутрь.

Я кивнула, жестом приглашая его присесть. Он не сел. Вместо этого встал напротив меня, сложив руки на груди, его лицо оставалось строгим и напряжённым.

— Спасибо, — сказал он наконец. — За брата. Я знаю, что это моя ошибка. Еще два месяца это подарок.

— Не стоит, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие. — Я не могла позволить ей забрать его. И через два месяца не отдам.

— Почему? — спросил он резко. Его глаза, как всегда, изучали меня, словно пытались прочесть всё, что я скрываю. — Ты никогда бы не сделала этого раньше.

Я вздохнула и откинулась на спинку кресла, устало потерев виски.

— Каэль, я не та, кем ты меня считаешь.

— Конечно, нет, — бросил он с горечью. — Ты королева интриг, которая просто решила, что сегодня будет добра. Не надо этих игр, Оливия.

— Я не Оливия.

Он нахмурился, его взгляд стал холоднее.

— Что ты несёшь? Ты думаешь, я поверю, что ты не та, кто построил этот дом на боли и страданиях других?

Я поднялась, скрестив руки на груди, и посмотрела на него твёрдо.

— Я не Оливия. Я Оля. Я из другого мира. Я попала сюда случайно, оказалась в её теле и теперь пытаюсь хоть как-то исправить то, что она сделала.

Его лицо исказилось от недоверия.

— Это безумие, — бросил он, отступив на шаг. — На эту чушь купились василиск с драконом? Ты хочешь, чтобы я поверил, в этот бред и изменил отношение, а потом ты растопчешь меня окончательно? Таков план?

— Нет, — твёрдо сказала я. — Я хочу, чтобы ты понял, что я тебе не враг. Больше не враг. Каэль, ты мой муж. Так сложилось. И я хочу нормальных отношений.

Он покачал головой, его губы скривились в насмешке.

— Ты можешь называть себя как угодно. Но одно я знаю точно: имя не изменит твоей сути. Ты остаёшься тем, кто разрушил мой мир. И ничто не заставит меня думать иначе.

— Ты сам выбираешь, во что верить, Каэль, — ответила я, развернувшись к окну, чтобы скрыть своё разочарование. — Но, может быть, когда-нибудь ты увидишь разницу.

Я услышала, как он отступил к двери, но прежде чем уйти, он бросил:

— Не надейся.

Наедине с собой мне удалось пробыть не так уж и долго. Я знала, что василиск скоро придет, но думала, у меня больше времени.

— Госпожа позволит мне войти? — услышала я его голос от двери. Он был игривым, бархатным, от чего внутри что-то непроизвольно ёкнуло.

— А тебе нужно моё позволение? — устало бросила я, не оборачиваясь, смотря в окно.

— Конечно, — его голос стал ещё мягче, а в нём зазвучали те самые игривые нотки, от которых становилось одновременно тепло и тревожно.

Я повернула голову и заметила, как его глаза ярко вспыхнули каким-то опасным огнём.

— Входи, — махнула рукой, снова отворачиваясь. Настроения на его дурашества у меня не было совсем.

Но не успела я додумать эту мысль, как всё перевернулось с ног на голову — буквально. В одно мгновение я оказалась на кровати, а он навис надо мной, его руки уже раздвигали мои ноги.

— Вассо! — выдохнула я, пытаясь понять, что происходит.

— Да, моя госпожа, — усмехнулся он, его голос был наполнен ленивой уверенностью. Он вошел в меня одним плавным толчком, но держал взгляд на моём лице, будто требовал, чтобы я видела, кто здесь действительно господин.

Я простонала его имя, всё ещё разрываясь между возмущением и растущим наслаждением. Он толкнулся снова, на этот раз жёстче, властно. Моё тело отозвалось на его ритм, но я попыталась подавить свои чувства. Напрасно…

— Ты так сладко пахла, пока я массировал твои ноги, — прошептал он, его губы почти касались моего уха. — Я бы взял тебя прямо там, но пришлось терпеть.

Его голос, низкий и вибрирующий, только поднимал жар внутри меня. Его ладони скользнули вверх по моим бёдрам, и он наклонился ближе, его губы прошлись по моей шее, пока ритм его движений становился всё более настойчивым, уверенным. Я закрыла глаза, позволяя себе утонуть в ощущениях, забывая всё, кроме его касаний.

Пришла ночь, а значит я его.

* * *

Я спешилась, стараясь держаться ровно и гордо, как всегда. Шлейф моих одежд слегка задел пыльный камень мостовой, но меня это не волновало. Внутри, за маской привычной надменности, моё сердце стучало слишком громко. Глядя на массивный золотисто-пурпурный шатёр в центре площади,