Чародеи. Антрацитовый час - Делла Фокс

О том, что Давид – гоблин, мне поведал кто-то из персонала. Самой с первого взгляда мне не удалось опознать в нём представителя другого вида: я просто решила, что передо мной ну очень уж уродливый чародей.

У Давида была отвратительная бесцветная щетинка на подбородке, который было очень трудно найти на его округлом, блестевшем от жира лице. Эта щетинка первой бросилась в глаза, когда гоблин похотливо оглядел меня с ног до головы и приветственно протянул миниатюрную ладонь. Живот, обтянутый тёмным свитером, свисал вниз, к коротким косолапым ногам. У гоблина были маленькие бегающие поросячьи глазки и такие же маленькие руки. Разговор он любил сводить к какой-нибудь нелепой шутке и обязательно заливался визгливым блеющим смехом. С виду он был просто отвратительным типом – в отличие от его жены Миланы, которая была на три головы выше мужа и очень смахивала на русалку. И, как удалось узнать впоследствии, ею же и являлась.

Милана ненавидела этот смех. Она всегда закатывала один глаз, когда подобный звук эхом раздавался по всему ресторану, а я удивлялась, как это ей удаётся. Тяжело было назвать Давида Зуфаровича откровенным дикарём, но от своей нерасторопности он страдал регулярно – особенно это затрагивало дела «Дикой устрицы». Позднее обнаружилось, что ресторатор был по уши в долгах и судебных процессах – долгое время гоблин не платил налогов. Семьянином он был тоже сомнительным – помимо странного поведения мужа Милана терпела измены и побои. Однажды она полторы недели не появлялась в «Дикой устрице», потому что неудачно залечила синяк под глазом. Я долго думала, почему они вместе. Всё сложилось в более-менее понятную картину во время одной из посиделок с Альфиной.

– Сколько времени они вместе? – спросила Альфина, когда разложила на моём кухонном столе свою скатёрку и на ней появилось жаркое и ароматный творожник с малиной в желе.

– Не знаю. Помню лишь, что у них пятеро детей. И она ими особо не занимается.

– Если, как ты говоришь, она русалка, то всё понятно. Они вообще не любят проводить время на земле, они ж не так давно выползли из своих озёр. Судьба вынудила. Я работала как-то уборщицей в спа – вот там я их много видела. Целыми штабелями они околачиваются в бассейнах, саунах, на побережьях… Везде, где есть вода. Или хотя бы влажный воздух. Скучают смертельно – по своим временам, по родне.

– Милана как-то сказала мне, что хочет развестись с Давидом. У них всё становится только хуже, а ещё он угрожает отобрать детей.

Альфина протяжно вздохнула:

– Ой, чего тебе так интересна их жизнь? Деньги тебе платят – и хорошо.

Однокурсница из Института чародейства и магических отношений как-то потом при встрече рассказала мне историю их знакомства. В конце войны, в 1994 году, Милана оканчивала университет. В группу, где училось двадцать два чародея и двадцать чародеек, вернулось всего четыре парня. Милана была очень красивой, но замкнутой, невесёлой и необщительной девушкой. За всю жизнь у неё был только один поклонник – гоблин-одноклассник, который был влюблён в неё с четвёртого класса, Давид. Когда после окончания института он пришёл к ней свататься, родители Миланы не сопротивлялись. У них просто не было особого выбора: они не так давно выбрались на сушу и только-только стали жить в Сорросе как полноправные признанные граждане. Милана была первой рождённой на суше в роду, и большого приданого у неё не имелось.

Помимо Давида и Миланы, в «Дикой устрице» существовал какой-то таинственный бренд-шеф Йозеф, с которым мне предстояло познакомиться, и итальянский шеф Лука Кваттроки.

В среду утром на город опустилась морось. Мне было ужасно одиноко завтракать, без Олега, – каждое утро я по привычке делала слишком много тостов и грела для кофе слишком много молока.

Несмотря на разгар лета, температура опустилась до нуля. Я шла по главной улице и наблюдала, как туман рассеивался и снова сгущался. Одинокие капли повисли на ветках деревьев. Добравшись до «Дикой устрицы», я скинула красное пальто, похожее на уютный и тёплый ворсистый халат, и сдала его приветливой тучной гардеробщице. К столику, за которым должно было пройти совещание, подплывали три женщины. Я достала ежедневник в синей бархатной обложке и уселась напротив них, выбрав крайний левый стул.

Посередине устроилась Милана, а справа от неё – Ася, завхоз «Дикой устрицы». Каждый день её волосы были собраны в идеальный рыжий пучок, а стройное тело в обтягивающем платье-сарафане украшали небольшие брошки в виде кусочков еды. Перед каждым присутствующим лежала стопка бумаг и блокнотов.

– Итак, начнём.

Женщина напротив меня раздала всем листочки, испещрённые гневными словами и ругательствами. Живые буковки разбегались и снова сбегались друг к дружке. Все молча пробежались по ним глазами. Чёрные брови Миланы сдвинулись, бледный аристократичный лоб прорезала тонкая складочка.

И Ася, и Милана считали все действия «Синего отеля» заговором – чтобы привести на место «Дикой устрицы» другого арендатора. Владельцу, мол, не нравилось меню и формат бара в ресторане, и он считал это причиной отсутствия постояльцев в отеле. Я тихо наблюдала за тремя девицами, которые нервно постукивали ногтями по лакированной поверхности стола.

– Их шеф придёт сегодня? – спросила я одними губами у Миланы, немного повернув к ней голову. И в эту же минуту он возник из ниоткуда – просто отодвинул стул и сел за стол, сверкнув улыбкой.

– Ладно, мне некогда вникать в суть, дорогие, скажу лишь пару слов, – мужчина оглядел присутствующих, бросив особо недовольный взгляд в сторону одной из своих сотрудниц. – Мне нужно, чтобы мы наконец пришли к согласию. Хватит уже трясти бумажками – каждое совещание одно и то же! Мне нужно, чтобы мы решили все проблемы и собирались только по радостным знаменательным поводам, – он задержал взгляд на мне.

Когда наши глаза встретились, я похолодела от ужаса.

Мужчина, одетый в чёрный костюм-тройку и тёмный плащ, продолжил что-то говорить, словно не замечая меня. Он производил схожее пугающее впечатление на своих личных ведьм – когда он заговорил, те проглотили язык и вперили взгляд в стол. Чародей кивнул Милане и Асе, а затем куда-то стремительно удалился.

Это был один из участников собрания в портале – самый молодой, с орлиным носом и светлыми волосами. Сегодня мне выпала возможность разглядеть его получше, хотя от напряжения я почти не дышала. Казалось, кожа чародея была чуть бледнее, чем тогда. В остальном он был так же хорош – какое бы выражение ни застывало на лице с высокими скулами и тонкими чертами, оно оставалось обезоруживающе красивым.