Чародеи. Антрацитовый час - Делла Фокс

русалку. Схожесть проявлялась в необычных плавных, словно в замедленной съёмке, движениях, голосе, похожем на мелодичный звон колокольчиков, который хотелось слушать бесконечно, и её необыкновенной наружности. Бледную кожу лица окружал ореол густых чёрных волос, над полными розовыми губами виднелась крупная родинка, а кожа будто светилась изнутри – вряд ли с утра чародейка вздумала обмазаться хайлайтерами. В больших тёмных глазах, тем не менее, застыла усталость – выдвигая стул, она смерила меня равнодушным взглядом.

Заказав себе воды с лимоном, женщина представилась и пустилась в пространные рассказы о том, как был открыт этот ресторан, что было сделано предыдущими сотрудниками и что сейчас им нужно от меня. Милана – так звали эту безумно красивую женщину с унылым лицом – продолжала рассказывать о «Дикой устрице», смотря куда-то мимо меня.

– Так вы согласны?

Рассматривая цветные стёклышки витражных подсвечников, которые отражали блики огоньков – свечи разжигали здесь с самого утра – я сама унеслась в своих мыслях в другую реальность.

– Работать с вами?

– Да, у нас, в «Дикой устрице». Вас всё устраивает?

За всё время ничто не показалось мне странным – кроме отстранённой Миланы. Однако после вздорного Зденковича в голову пришла мысль, что, возможно, это скорее плюс, чем минус. Я ещё раз оглядела ресторан: после огромной сети «Портал-Телекома» и сотни чародейских порталов, разбросанных по всему Сорросу, заведение показалось мне крохотной собачьей конурой. С другой стороны, в этом месте можно спрятаться от всего мира: вряд ли меня здесь кто-то найдёт, даже если очень захочет.

Выходить на работу нужно было уже в следующий понедельник. Я записала перечень документов, которые требовалось принести с собой, и адрес сайта заведения в Карте Мага.

День в «Дикой устрице» прошёл стремительно – возвращаться домой пришлось по опустевшим, темнеющим улицам. По одной из них, словно перекати-поле, скользил лишь невесомый пластиковый пакет – когда он неожиданно появился из-за угла, я подпрыгнула на месте от испуга, не разобрав с первых секунд, что это вообще такое.

Из-за последних событий нервы стали совсем ни к чёрту.

Поднимаясь по лестнице, я услышала странные звуки. Дверь квартиры была не заперта, внутри кто-то громко переговаривался.

Одеревенелыми пальцами я схватилась за ручку двери, вспоминая и повторяя про себя единственное защитное заклинание, которое пришло мне в голову, и рывком открыла её.

Посреди зала, где временно обитал Олег, стояли два чародея – мой друг-анимаг и Север.

Когда я вошла в комнату, они словно не заметили меня, продолжая испепелять друг друга взглядами. Пришлось с размаху бросить сумку на диван, чтобы привлечь внимание колдунов.

Главный вопрос: что тут делал Север?

– Арина!

– Арина, я сейчас всё тебе объяс…

Видимо, у меня было такое выражение лица, что оба парня замолчали.

– Что здесь происходит?

Север усмехнулся и кивнул в сторону Олега.

– Может, сам расскажешь?

Чародей схватился руками за лицо и упал на диван.

– Прости меня, Арина. Я совсем не этого хотел. Прости, умоляю…

Север сложил руки на груди.

– Он шпионил. Всё это время.

– В смысле? За… мной?

В комнате воцарилась мёртвая тишина – казалось, весь пятиэтажный, обычно шумный дом умолк, разделяя мой ужас и недоумение. Мозг отвергал эту мысль, на ходу придумывая десятки оправданий словам Севера.

– Но зачем?

– Ну попробуй догадаться сама.

Я подобрала Олега, когда… когда уволилась из «Портал-Телекома». И с тех пор…

– Ты… ТЫ…

Олег до сих пор сидел, закрыв лицо руками. Меня охватила такая злость, что татуировки на руках и ногах заболели. Они всегда отзывались на сильные эмоции, словно призывая с помощью магии выплеснуть ярость наружу.

Кот, ловко пригревшийся в моём собственном доме, – этот добрый, с виду нерасторопный чародей оказался хитроумным шпионом, предателем, просчитывающим все шаги наперёд.

Сильнее всего злилась я на себя – за то, что в самом начале не смогла собрать все кусочки пазла в одну картину. Всё, что почерпнула из книг, – словно горох об стену.

– Арина! Они ведь дали мне свободу. Но я не хочу быть в их шайке! Поверь мне!

– Я не хочу с тобой говорить.

– Дай объяснить…

– Уходи.

– Арина, я обещаю тебе…

– УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕГО ДОМА!

Олег разрыдался. Я сама была в шаге от истерики, но мне не хотелось плакать при этих двоих.

Анимаг встал передо мной на колени.

– Арина, у меня нет никого в этом мире, кроме тебя!

– Думается, всё-таки кто-то есть.

Север молча сканировал глазами нас обоих. Олег поднялся и теперь тоже смотрел мне в глаза.

– Прощай.

Анимаг зло взглянул на Севера, затем превратился в кота, ещё раз посмотрел на нас, сверкнув жёлтыми глазами, и исчез в открытом окне.

Всё произошло так быстро, что я не успела ничего нормально обдумать, – в тот миг мне показалось, что я обязательно пожалею, что поступила так с другом.

Север повернулся ко мне.

Я уже встречалась с ведьмами, русалками и феями, которые имели по полмиллиона поклонников, но вне красивого образа в Карте Мага представляли собой инертный передвигающийся кусок плоти.

В Материи они умело пользовались безобидными, разрешёнными в Сорросе рунами, которые придавали им столь популярный ореол магического величия; эти существа даже владели первым магическим уровнем. Строчили длинные тексты о своём роде и истинном предназначении, но в жизни не могли выдавить из себя ни слова.

В «Потустороннем стиле» меня как-то отправили на интервью с русалкой, вздумавшей снимать кино в Сорросе – инициатива была воспринята среди чародеев с любопытством. Изучая профиль в Карте Мага, в это прекрасное существо можно было влюбиться без памяти: потрясающая фигура, умело обёрнутая то в шёлк, то в сетку, изящный профиль, достойный картин сорросовского портретиста Каллипса и язык, складный, острый, интеллектуальный. Добравшись до места встречи, я даже не сразу опознала в ней ту девушку из Карты Мага – пришлось несколько раз обойти русалку, чтобы убедиться в том, что я не обозналась.

В жизни идеальный образ из Карты Мага рассеялся быстрее любого заклинания. Долговязая фигура, острые плечи, на которые было противопоказано надевать тонкие чёрные свитера, широкое лицо землистого цвета со взглядом исподлобья, бросающаяся в глаза сутулость и, что удивило меня больше всего, незнание языка. Русалка говорила на ломаном русском, но у неё то и дело проскальзывали гортанные слова, присущие туктыму – языку водяных. Речь, которую я пыталась записать в своей Карте Мага, была несвязным потоком сознания.

Север оказался другим. В реальности всё выглядело, будто магическая харизма чародея имела осязаемую форму и обволакивала пространство вокруг.

Маг осмотрелся и кивнул на журнал на столе.

– Ты пишешь в «Потустороннем стиле»?