Укротитель Драконов 4 - Ярослав Мечников

было гнева или угрозы — лишь давящая уверенность. — Ничего подобного в кланах мясников отродясь не случалось. Империя ценит вашу работу, Корн. Империя ценит тех, кто делает то, что должно. И особенно Империя ценит тех, кто умеет признавать свои ошибки.

Грохот судорожно сглотнул. Вроде пронесло?

— Я лишь надеюсь, — продолжил Рэн, — что мой сын покалечен, а не убит. Потому что если он мертв… тогда для твоего клана уже ничего нельзя будет сделать. Это станет ошибкой, которую не прощают. Никому.

Тхар-Гхор глухо зарычал, выпустив из ноздрей пар, пахнущий грозой.

— Но ты можешь выдохнуть, — бросил Рэн, небрежно поправив поводья. — Я чувствую своего сына. Чувствую его нить. И я знаю, что его уже ведут сюда.

Грохот резко вскинул голову. Бычья Шея и остальные охотники тоже как по команде обернулись к лагерю.

Во Вратах пока никого не было. Только ветер гнал по каменным плитам снежную крошку.

* * *

Цепей на мне больше не было. Ошейника тоже.

Я не мог стоять сам. Ноги просто отказывали, особенно правая, с торчащим из бедра болтом. Меня плотно держали под руки двое. Один из них Гарь. Красавчик Крюк тяжело дышал, стискивая мою куртку, и упорно пялился в стену. Как только я переводил на него взгляд — он тут же дергал щекой и отворачивался.

Второй парень, имени которого я не помнил, таращился на Иглу.

А посмотреть было на что. Ржавая Игла всё так же сидела в луже собственных слез на каменном полу. И хихикала.

— Шаш-Шерра… Шаш-Шерра… — бормотала она безостановочно, покачиваясь из стороны в сторону. И каждый раз, произнося это имя, вздрагивала, будто кто-то проводил пером по её голому позвоночнику.

Пепельник стоял напротив меня. Серый, как покойник. Он то и дело вытирал выступивший на лбу пот ладонью. Картина вырисовывалась дикая. Настоящий сумасшедший дом. И при этом и Пепельник, и эти двое парней нервничали так, словно их сейчас потащат на эшафот.

А я еле держался в сознании. Изломанный. Отбитый в кусок мяса. При каждом вдохе в легких булькало, словно туда плеснули крови. Видно так и было.

Пепельник сделал дерганый шаг ко мне.

— Я так понимаю… — он сглотнул, покосившись на хихикающую Иглу. — Она сломалась сама. Не знаю, что тут произошло, Падаль. Но… твой отец там. Наверху. И сейчас на кону стоит жизнь всего клана.

Он замолчал, видимо, ожидая от меня какой-то реакции. Я молчал.

— Ты должен понимать, — голос Пепельника чуть окреп, в него попытались вернуться рассудительные нотки. — Клан лишь делал свою работу. То, как с тобой обошлись — это устав. Побег с драконами карается. Мы сделали то, что должны были. И вспомни… когда тебя тогда бросили в Яму, Грохот и мы, Руки, дали тебе шанс. Ты должен это ценить.

Я смотрел на него сквозь пелену боли. И самое странное — я не чувствовал ненависти вообще. Раньше бы вцепился зубами в глотку за всё это. А сейчас видел перед собой просто часть целого. Расколотого, слепого, испуганного брата. Человеческие чувства, злость, жажда мести — всё это было конечно где-то глубоко, но сейчас их полностью накрыло безмятежным пониманием, которое я притащил с собой из пустоты Аш-Рааха.

— Где мой дракон? — прохрипел я. Голос казался чужим. — Каменный.

Пепельник ответил не сразу. Пожевал губы.

— Цел твой дракон. Впал в бешенство, почуял, видать, что тебя взяли. Пришлось его унимать… жестко. Но убивать его никто не собирался. Он ценный.

Я медленно кивнул. Больше мне ничего от него не нужно было.

Но Пепельник не унимался.

— Было бы очень хорошо, если бы твой отец оказался благосклонен к нам в такой момент. Империи нужны драконы. Сейчас больше, чем когда-либо. Узда имеет ценность. Ты ведь понимаешь, к чему я веду?

Я не отвечал. Смотрел на него, и всё. Не хотелось об этом говорить. Какая-то мышиная возня. Я опустил глаза. Торчащий из бедра болт. Пропитавшаяся кровью серая штанина. Потом снова поднял взгляд на Железную Руку.

Пепельник резко изменился в лице. Видимо, до него наконец дошло, насколько жалко и убого звучат его торги на фоне того, во что они меня превратили.

Я перевел взгляд на Гарь. Тот снова дернул щекой и уставился в пол.

И тут я улыбнулся. Губы треснули, на подбородок потекла горячая капля.

— Просто доведите меня наверх, — попросил я.

Пепельник напряженно молчал. Желваки ходили ходуном. Потом он отрывисто кивнул:

— Ведите его.

Парни потянули меня к выходу, но я уперся здоровой ногой в камень.

— Молчун. Где Молчун?

Пепельник, уже шагнувший к тоннелю, остановился. Не оборачиваясь, бросил в темноту:

— Он исчерпал доверие клана. И понес наказание.

— Как? Что с ним?

Он молчал.

— Что с ним? — повторил я настойчивее. Сил ушло столько, что перед глазами поплыли черные круги.

— В Яме. На Среднем ярусе, — Пепельник тяжело выдохнул. Его спина вздымалась под кожаным плащом. Потом он все-таки обернулся в пол-оборота. — Ты получишь всё, что нужно. Драконов. Девку эту свою. Молчун, если нужен — пусть убирается вместе с тобой. Если ты смолчишь. Если выгородишь клан перед Владыкой — получишь всё.

Не дожидаясь ответа, он шагнул в тоннель. Мы потащились следом.

Идти было адски больно. Я спотыкался, почти висел на плечах Псарей. Мысли текли вяло, как густая смола.

Сделка… Пепельник не понимал главного. Если Рэн настроен серьезно — а судя по панике на их лицах, так оно и есть, — здесь всё можно получить и без всяких торгов. Владыка Бурь просто возьмет то, что захочет. Дело было вообще не в этом.

Дело в самом клане. Во всей этой системе мясников. Учитывая то, что я теперь знал… Само их существование казалось полным абсурдом. Глупой и жестокой ошибкой мироздания. Эти заблудшие куски держат в железных клетках такие же расколотые части целого. Бьют их, пытают голодом, ломают кнутами. А Империя всё это поддерживает и оплачивает, даже не понимая, насколько они далеки от истины.

Допустить, чтобы это продолжалось? Нет. Я не могу.

В висках начало пульсировать. Система не соврала — мигрень накатывала мощно, безжалостно. Голова раскалывалась так, будто в череп забивали раскаленные гвозди. Я поморщился, стараясь дышать ровнее, чтобы не терять сознание.

Мы ползли вверх по тесному тоннелю. Воздух постепенно становился холоднее, сырость сменялась горным морозом.

Наконец, выход.

Верхний ярус встретил нас плотным снегопадом и рассветными