Укротитель Драконов 4 - Ярослав Мечников

Просто на душе было пакостно и неспокойно. И нужно было очень четко держать в голове одну мысль: Рэн мне не отец. Он отец того сломанного мальчишки, чье тело я донашиваю. Чужой, опасный человек, который вдруг решил, что я ценный актив.

Мы остановились у крыльца дома Грохота. Вокруг суетился с десяток сопровождающих, они тянулись за нами, как похоронная процессия. Внимания было столько, что меня начало мутить. Мигрень, накрывшая после возвращения из сознания того существа, разрывала череп. Хотелось вскрыть себе голову руками, лишь бы выпустить эту боль.

Рэн повернулся к хозяину клана.

— Моим зверям — должный уход, — ровно произнес отец. — Владыке, и обоим драконам сына. Тот каменный, о котором шла речь. Его выпустить из загонов и поставить за Врата, к остальным.

Грохот закивал, сутулясь еще больше.

Отец шагнул к нему вплотную. Голос его упал до тихого шепота, но я стоял рядом и слышал каждое слово:

— И даже не думай юлить, Корн. Или пытаться хоть как-то навредить моему сыну. Если с его головы упадет волос, мой дракон просто спалит вас всех одним выдохом.

Грохота откровенно затрясло.

— О таком и мыслей не было, Повелитель, — торопливо забормотал он. — В интересах всего клана, чтобы всё прошло… благополучно.

Дальше я уже не слушал. Картинка перед глазами потемнела. Ноги окончательно отказали, и я даже не помню, в какой именно момент провалился в черноту. Фоном, сквозь вату, чувствовал, как меня куда-то несут, укладывают на что-то жесткое. Чьи-то руки трогали раны.

А затем мир взорвался.

Я захлебнулся криком и распахнул глаза. Боль была такой адской, выворачивающей наизнанку, что меня выгнуло дугой.

Полумрак. Просторная каменная комната. Надо мной склонился Костяник. Меня держали в четыре руки какие-то парни, а лекарь тяжело дышал, сжимая в перепачканных кровью пальцах тот самый арбалетный болт с серым оперением.

— Тихо, тихо, парень, — забормотал Костяник, отбрасывая железку со звоном в таз. — Это самое поганое было. Дальше легче пойдет. Не вытащил бы сейчас — ты б к вечеру точно помер.

Меня колотило от шока. Зубы выбивали дробь.

— Ложись, ложись, — напевал Костяник, чем-то поливая разорванное бедро. Жгло невыносимо. — Сейчас всё промою. Приложу, что надо. Пусть твоя закалка свое дело делает…

Я смотрел на искаженные от натуги лица его молодых помощников. Они плыли, сливались с каменными стенами. Я понимал, что балансирую на грани горячечного бреда. Галлюцинации ползали по краям зрения. Я уронил голову на подушку и уставился в потолок, который тоже медленно вращался.

Не вырубался. Просто дышал, втягивая воздух со свистом, и чувствовал, как мужик возится с ногой. Затем помощники принялись лепить мне на ребра и грудь тех самых горных пиявок. Кровопускание, снятие отеков. Костяник больше не сказал ни слова, только хмуро работал.

— Костяник, — прохрипел я. Горло пересохло. — Молчуна… из Ямы выпустили?

Лекарь возился с бинтами. Сперва промолчал, потом все-таки отозвался:

— Выпустили, ага. Поняли, видать, что ты за него встрянешь, если что. Нормально всё. У меня в лекарьской лежит, за ним я тоже приглядываю.

Я перевел дух. Хоть что-то.

— А Тила? — спросил я.

Ответа не было. Костяник перестал перевязывать ногу.

— Что с ней? — я попытался сглотнуть. — Можно её сюда привести?

Снова тишина. Я с трудом напряг шею, приподнял голову и посмотрел на лекаря. Мужчина стоял бледный, напряженный, как натянутая струна. Ему явно было тяжело подбирать слова.

— Костяник. Ответь, — я не узнал свой голос, он звучал как скрип. — Что там? Всё нормально?

Лекарь тяжело вздохнул. Отер кровавые руки о передник и заговорил мягко, стараясь не делать резких пауз.

— Девка эта, парень… под раздачу попала. Когда тебя в Утробу повели, Грохот бешеный был. Видно, злость свою куда-то деть надо было. Он её к себе забрал. И что там случилось… никто толком не знает. Видел только, что вынесли её потом. Да ко Мгле потащили.

До меня не сразу дошел смысл.

— Ко Мгле? — тупо переспросил я. — Зачем?

— Задобрить, — Костяник отвел взгляд. — Тварей этих мглистых, что с Приливом поднимаются. Так заведено у нас. Вот её туда и понесли.

Я смотрел на него, и всё внутри стягивало холодным узлом.

— Жива она была? Нет? — прорычал я, пытаясь приподняться. — Живую потащили⁈

Костяник ничего не ответил. Снова взялся за бинт на моей ноге, но я видел, как у него дрожат руки. Короткие, пухлые пальцы лекаря потрясывало.

— Парень, девка эта клану принадлежит, — забормотал он быстро и глухо. — Грохоту. Тут сделать ничего нельзя было. Если тебя закон имперский охраняет и отец твой, то тут всё ясно. А с ней… Грохот как решил, так и поступил. Никто бы не влез.

— Жива она была⁈ — заорал я так, что сорвал голос.

— Да вряд ли жива была, когда тащили, — сдался Костяник, опуская плечи. — Не шевелилась она. Я от лекарьской видал только, да потом по разговорам Псарей… Все сейчас до одури боятся, как ты на это реагировать станешь.

Я откинулся на подушку.

Закрыл глаза.

Внутри будто вырезали всё подчистую. И в эту образовавшуюся пустоту хлынула ярость. Первобытная, холодная, сжигающая всё на своем пути.

Все то, что я принес из той короткой жизни в огромном существе. Вся та древняя мудрость Аш-Рааха. Всепоглощающая любовь к миру, смирение, сострадание ко всем этим слепым, изломанным людям… Всё это ушло. Испарилось, как капля воды на раскаленном железе.

Отрезало разом.

Уважаемые читатели, эта глава была за пропущенный понедельник.

Далее у меня объявление. Мы с семьей уехали в отпуск. На следующей неделе глав не будет ни на Драконах, ни на Кузнеце. Очень устал, наконец то пора отдохнуть. Спасибо за понимание!

Глава 16

Затошнило так, что комната тронулась с места. Стены повело вбок, факельное пламя вытянулось в жёлтые нити, и я понял — всё, не удержусь.

— Грохот, — выговорил через силу. Горло драло, на языке отдаваясь железом. — Грохот…

Костяник навис ближе, его круглое лицо качалось где-то надо мной.

— Тихо, парень. Ну, чего?

— Тила. — Я вцепился ему в рукав. Пальцы ехали по ткани, не находя хватки из-за слабости. — Пошлите за ней. Во Мглу. Вдруг ещё живая. Вытащите.

— Парень…

— Тень. Пускай Тень идёт. Он туда ходит, ему по