Цифровой призрак - Николай Некрасов

— Мне жаль, но ты ее потеряла… — сказал Вовка и я с ужасом глянул на панель уведомлений. «Кристальный поток» молчал.

— Что это значит?.. — Алена испуганно перевела взгляд на меня, ища поддержки.

— Мне жаль, но ее больше нет… — Вовка опустил взгляд. — Я не хотел, чтобы ты узнала вот так, но вы сами ворвались в мой дом, не оставив выбора.

Недоговаривает.

— Артем… — растерянно позвала Алена. — Что он говорит? — губы затряслись, голос стал низким и надрывным.

Я ничего не ответил, и она спросила еще раз, громче, жестче:

— Артем! Он говорит правду? Скажи мне!

— Я не знаю, — тихо отозвался я.

— Повтори! — крикнула она Вовке и голос дрогнул. — Повтори, чтобы я знала правду!

Она была зла и напугана, но пока еще пыталась держать себя в руках.

Вовка сделал печальное выражение лица, и мне показалось, что он ломает плохую комедию. Черную, грязную, ненатуральную. Но «Кристальный поток» пока не позволял мне в этом убедиться.

Вовка повернулся к Алене и, глядя прямо в глаза, медленно произнес:

— Прости, что говорю это, но твой ребенок мертв.

Она опять умоляюще уставилась на меня, но я мотнул головой, уведомления не было, и я не мог ни подтвердить, ни опровергнуть его слова. А она знала, что я могу заставить его сказать правду, знала, что я это умею, и ждала, когда я это сделаю. Но «сыворотка» кончилась, а «исповедь» не сработала. Я рискнул еще раз.

Применена способность «Исповедь грешника».

Ошибка: невозможно применить к выбранной цели.

Хотелось заскулить от бессилия, но я запретил себе проявлять слабость. Если Вовка врет, я должен поймать его на этом.

— Скажи это еще раз! — прокричала Алена. — Повтори! — Сжала ладони в кулаки.

— Твой ребенок мертв, — отстраненно произнес Вовка, и внутри меня все сжалось. На мгновение подсознание попыталось подменить увиденное уведомление, но я моргнул, и картинка прояснилась.

Правда.

И от нее не убежишь.

Алена пытливо уставилась мне в глаза.

— Он врет? Скажи, что он врет. Скажи, что он просто зол и мстит нам, за то, что мы вломились. — На глаза навернулись слезы, она уже знала то, что знал я. Она поняла, что Вовка сказал правду, но еще отказывалась это принять. — Скажи, что он врет, пожалуйста…

Я попытался не реагировать, сохранить каменное выражение лица, но она все считала.

— Господи, так это правда…

Вовка кивнул и очень мягким, участливым голосом произнес:

— И я знаю, кто в этом виноват. Знаю, кто в ответе. И мне больно это говорить.

Преувеличивает.

Вовка посмотрел на меня, и я поначалу не понял, к чему он клонит. Он сделал шаг навстречу Алене, встал на одно колено, будто собирался сделать ей предложение, но вместо этого взял ее ладони в свои и опасливо посмотрел на меня.

— Ты виноват в том, что ее ребенок погиб.

— Что⁈ — тут я совсем растерялся. — Да что ты несешь такое? — подорвался с места.

— Вот видишь? Видишь, с кем ты связалась? — произнес Вовка, глядя на меня уже не скрывая презрения. — Он всегда был таким, ты же в глубине души знаешь это, Алена. Он всегда делал то, что хотел он сам, не думая о других.

Я начал звереть. Почувствовал, как срезанные под корень ногти впиваются в ладони. Вовка выставлял меня виноватым, но я не верил ему. Не хотел верить.

Он вытащил телефон и что-то нажал, затем гипнотически уставился мне в глаза, и я понял, почему не смог применить «Исповедь грешника». Вовка был высоким, но довольно хрупким на вид, и я бы легко одолел его в драке, но точно не в силе духа.

Глаза не только зеркало души, это еще и щит. И я наткнулся на стальной, непробиваемый… Но я все еще мог заставить его говорить.

— Повтори! — рявкнул я.

Не отводя взгляда, он произнес:

— Твои действия стали причиной тому, что ее ребенок погиб, — проговорил Вовка, выделяя каждое слово.

Правда.

Внутри все похолодело. Такого я не ожидал.

— Нет… Алена… — начал я. — Я бы не смог навредить ребенку. Ты же знаешь, что я не злодей… я бы никогда… — мне самому слова показались пустыми, и Алена никак на них не отреагировала.

Сидела, застывшая как кукла. Не двигаясь, почти не дыша.

— Зачем мне это делать? Для чего? — не унимался я.

— Случайно… — Вовка погладил Алену по руке. — Ты не знал, что Алена в здании. Ты пришел за мной, угрожал мне и хотел добиться, чтобы я подчинился.

Правда.

Я застыл, не зная, что еще спрашивать. Полез в справку, ища информацию, может ли «Кристальный поток» давать сбой, но от волнения буквы путались перед глазами. А Вовка продолжил:

— Ты с каждым днем становился сильнее. Власть вскружила тебе голову, ты просто сошел с ума и не заметил этого. Ты стал подчинять себе всех, кто был тебе полезен.

Ложь.

— Ты врешь! — ухватился я за спасительную соломинку. — Алена, он врет! Я вижу, что он врет! Ты знаешь, я это умею.

Но Вовка как будто меня не слышал и продолжал нагнетать:

— Когда я отказался быть твоей пешкой, это тебя взбесило. Ты решил расправиться со мной и найти себе новую игрушку с возможностями и перспективами.

Я хотел ответить ему, но Алена поднялась с места, и я опять произнес:

— Он врет. Не слушай его.

Но она не хотела слушать никого из нас. Забросила лямку сумочки на плечо и двинулась к выходу.

— Алена, — я кинулся за ней, но Вовка перегородил мне путь.

— Оставь ее. Ей будет легче, если ты не будешь мозолить глаза.

— Прочь! — Я оттолкнул его с таким удовольствием, но почти сразу понял — перестарался. Вовка налетел на дверной косяк и поморщился от боли, но все равно перехватил меня за предплечье, когда я прошел мимо.

— Ты уже достаточно испоганил ей жизнь. Не усугубляй. Это мой дружеский совет.

Я выдернул руку.

— Не попадайся мне на глаза, если хочешь жить. Это мой дружеский совет.

* * *

Я побежал за Аленой по ступенькам. Знал, что не догоню — оба лифта