Цифровой призрак - Николай Некрасов

Нужно было перехватить Алену и объяснить ей, что Вовка не все время говорил правду. А раз соврал один раз, значит, мог соврать и еще. Просто я не все отследил, не все понял.

Но внутри все равно было погано.

Я бежал, раздираемый вопросами и желанием понять, что же на самом деле случилось полгода назад, но мысли путались. Никогда я не был альтруистом или добряком, но и мудаком последним не был. Наверное…

Вовка все это время то преувеличивал, то юлил, но когда говорил об Алене, и том, что во всем виноват я — сказал правду. По крайней мере «Кристальный поток» так определил.

От осознания этого внутри все горело. На деревянных перилах под ладонями стали появляться черные пятна, запахло паленым деревом, но мне было некогда разбираться почему. Я мчался вниз, при поворотах налетал на стены, и они шли трещинами.

Когда выбежал на улицу в моросящий дождь — остановился. Вертясь по сторонам, стал взыскивать ее хрупкий силуэт в толпе.

Применена способность «Соколиный глаз».

Если она села в автобус или скрылась за углом, это мне не поможет. Но я продолжил вглядываться в толпу, и наконец-то заметил ее бредущую в сторону метро. Коньячного цвета волосы, разметавшиеся по открытым ее плечам, стали мои маяком.

Я должен было догнать ее до того, как она спустится в подземку, потому что там мне ее ни за что не найти.

Применена способность «Порыв ветра».

Шедшие мне навстречу девушки, шарахнулись к стене, одна из них подхватила маленькую собачку. Все они — и собачка, и девушки — разразились вслед руганью. Но мне было плевать.

— Алена! — заорал я. — Постой!

Штукатурка с фасада дома слетела густым облаком хлопьев, будто кто-то ударил в стену. Мелкая пыль пеленой повисла в воздухе.

Алена на мой крик не отреагировала. Я выругался и, задев кого-то плечом, вспомнил про «Проблесковый маячок». Включил его, и бежать стало значительно проще.

Теперь все шарахались от меня еще до того, как я успевал приблизиться.

— Постой! — проорал я опять.

Большая собака, привязанная к лавочке на другой стороне улицы, ответила мне заливистым лаем, а стайка голубей взмыла ввысь.

Алена, не обращая внимания на мой зов, уже переходила дорогу, а я до сих пор был слишком далеко чтобы перехватить ее до того, как она скроется за углом, а потом исчезнет в подземке.

Зеленый на светофоре уже начал мигать. Ничего не оставалось, кроме как ломануться через проезжую часть, срезав расстояние. Я удачно проскочил перед свистящей тормозами машиной, инстинктивно выставив руку, словно ограждая себя невидимым щитом, которого у меня не было. Водитель обложил меня трехэтажным матом, но я не замешкался ни на секунду. Бежал по диагонали, пытаясь нагнать Алену. Мне сигналили, мне что-то кричали, но все это было как будто в какой-то другой реальности. Мне показалось, что мир расслоился: в одном слое бежал я, в другом — ехали машины. Прочувствовать, что это не так, получилось, когда одну из них занесло при торможении.

Боль от удара проявилась не сразу. Сначала было похоже, как будто я просто выронил из рук телефон — картинка перед глазами сбилась и замелькала, а потом твердый шершавый тротуар раскинул мне свои объятья.

Боль пришла позже.

И мысль, что на «Проблесковый маячок», как ни странно, четко реагируют люди, но не их машины.

Глава 20

— Врача! Врача! Позовите врача! — проорала какая-то женщина, и я чуть не заржал. Фраза была знакомой, ситуация абсурдной, а нервы, кажется, сдали. Возможно, я слишком приложился головой, а может, организм врубил защитные механизмы, но страх и смятение сменились нервозностью и желанием смеяться.

— Скорую надо, — прохрипел какой-то дед, видя, как на моем лице расплывается улыбка. — Башкой пацан долбанулся.

— Лежи, лежи, не вставай, у тебя рука в крови, — надо мной склонилась какая-то девушка, когда я попытался подняться.

В больницу мне точно нельзя. Я не в том состоянии, чтобы дурить кому-то мозги, мне б со своими-то разобраться. А то перед глазами все плывет, а в голове — гудит.

Я тряхнул чердаком раз-другой и, кажется, хоть немного стабилизировал картинку. Когда встал — все на мгновение потемнело, но сумел сохранить равновесие.

— Спасибо, все хорошо, — буркнул, игнорируя советы не двигаться до приезда скорой.

Двинул мимо лавочки с привязанным к ней псом, которого успел потрепать по голове здоровой рукой, и тот в благодарность лизнул мне ладонь.

— Дурак какой-то… — резюмировал хриплый дед.

— Ну куда же? Так ведь нельзя! — посетовала женщина, звавшая врача, но мне было не до них. Единственный человек, который меня сейчас интересовал, это Алена, но ее уже не догнать.

Я поплелся подальше от места аварии, чтобы найти укромный уголок, где смогу себя подлатать. Стресс и боль в пораненной руке раззадорили. Да и мысль о том, что я вселенское зло настолько не вписывалась в мое мироощущение, что меня изнутри разрывало: хотелось не то ржать, не орать благим матом, а может — все вместе.

Великий мегазлодей, алкоголик на полставки и балбес по совместительству — вот что в следующий раз можно вписать в резюме, если пойду устраиваться на работу.

Я шел по улице и не мог сдерживать нервный смех. Слишком шикарный злыдень из меня получался.

Ребра отбиты (или даже сломаны), джинсы разодраны на коленке (и это не дизайнерский ход), ладонь пропорота, и с руки густыми каплями падает кровь, несмотря на то, что рану я все-таки плотно прижал. На что налетел, я, кстати, так и не понял. Да и было не до того. И в целом — наплевать. Что важно, так это понять, мог ли я сделать то, в чем обвинял меня Вовка? До конца было неясно, а заглянуть внутрь своей души — страшно. Случайно, может быть, и мог. А вот намерено — очень вряд ли.

Я, если говорить честно, невысокого мнения о людях и в том числе о себе. Все мы на деле — припудренные кучки дерьма. Некоторые при этом стараются стать удобрением, чтобы принести пользу, некоторые маскируются, а некоторые — воняют так, что мухи, севшие на них, впадают в кому от первого вдоха. Любой человек, загнанный в определенные обстоятельства, способен на то, от чего