АдвокатЪ - 3 - Саша Фишер

при жизни на мое имя записать желал, чтобы я, вдова, была в своем праве. Да все как-то руки не доходили, дела духовные, приход… А как преставился он, пять лет тому, я осталась без бумаги официальной, а с одной только домовой книгой да его завещанием духовным. И то завещание составлено было по-домашнему, при свидетелях, но без нотариуса. Казалось бы, вдова протоиерея, кто ж меня тронет?

Она вздохнула:

— Ан нет. Прошлой осенью объявился в городе некто Хворостинин, купец из мещан. Он приобрел участок, что позади моего сада. И вдруг подает прошение в городскую управу, будто бы часть моего сада, а именно, та полоса, где старый колодец и яблоня-анисовка, по старым планам двадцатых годов числится как городская земля, и он, Хворостинин, ее выкупил. И теперь требует, чтобы я либо перенесла забор, либо выкупала у него эту полосу за бешеные деньги. А у меня ни планов тех, ни сил с ним судиться. В управе говорят: подавайте бумаги на право владения. А какие у меня бумаги? Только метрика мужа да моя вдовья пенсия.

Она махнула рукой, и в этом жесте было больше усталости, чем гнева.

— Я уж хотела махнуть, ну его, колодец тот, будем из нового воду брать. Но, знаете, обидно. Там мой Михаил своими руками яблоню сажал. И колодец тот — его отец, мой свекор, рыл. Память. А этот Хворостинин — ему только нажива. Вот такие, батюшка, дела. Пустяк, а покоя лишает.

Я слушал внимательно, машинально доедая пирожок. История была очень знакомая, из тех, что, судя по архивам, проходили через нашу контору дюжинами. Спор о меже, старые планы, жадный сосед и вдова без надлежащих документов. Но здесь был и свой особый, теплый оттенок: не просто клочок земли, а родовая память, яблоня и колодец.

— Анна Захаровна, — сказал я уверенно, — это вовсе не пустяк. Это классический спор о праве собственности и границах владения. И поверьте, даже без нотариального завещания у вас есть серьезные козыри.

Она подняла на меня глаза, в которых блеснула робкая надежда.

— Вы думаете, можно что-то сделать? — спросила она.

— Непременно нужно попытаться. Не могу вам точно пообещать, что дело выигрышное, пока документов не видел, но пускать все на самотек точно не стоит. Во-первых, вы владеете этим участком открыто и непрерывно уже много лет. Это называется приобретательная давность. Если Хворостинин купил землю только осенью, а вы владели яблоней и колодцем десятилетиями, суд скорее встанет на вашу сторону. Во-вторых, нам нужно поднять планы в городской управе. Те самые, «двадцатых годов». Я сильно подозреваю, что господин Хворостинин толкует их в свою пользу весьма вольно. И в-третьих, завещание отца Михаила, пусть и домашнее, но составленное при свидетелях, — это документ. Свидетели живы?

— Кажется, дьякон Никодим, он уж старенький, но в памяти. И регент хора, Иван Петрович, — задумчиво проговорила Анна Захаровна.

— Вот видите! Свидетели есть. Значит все шансы есть, давайте бороться. Я предлагаю, если вы доверите мне это дело, составить от вашего имени встречное прошение в управу. А Хворостинину послать вежливый, но твердый ответ: пусть предъявит свои права в суде, а до того извольте не нарушать границу. Это его охладит.

Анна Захаровна вдруг просияла. Морщинки на ее лице разгладились, и она перекрестилась мелкими, быстрыми крестиками.

— Господь вас послал, Аркадий Ильич, — с чувством сказала она. — Истинно, Господь. А я-то, старая, уж думала сожрут меня, вдову, с потрохами. Что ж, с Богом, составьте бумагу. А уж я за вас век буду молиться.

Она пододвинула ко мне вазочку с брусникой:

— А теперь доедайте, доедайте. Юриспруденция юриспруденцией, а постный обед — он тоже от Бога.

Мы условились с Анной Захаровной, что завтра утром она подготовит все документы и я вернулся в свою комнату. Сел за стол, привыкая к новому рабочему месту. Потом с некоторым сожалением встал. Сегодняшний день еще не закончился, и у меня на него были другие планы. И как бы мне ни хотелось «обжить» свое новое жилище, это все же подождет.

Мне нужно было встретиться с Митяем, чтобы узнать, как у него дела с балаганом. И подгадать нужный случай, чтобы пустить в ход свой «Сплетник» с заметкой.

А удобный случай на дом никогда не приносят.

Я переоделся в новую одежду. Покрутился перед зеркалом, привыкая к виду. С той стороны на меня смотрел теперь уже вовсе не испуганный худосочный подросток, одетый в какие-то непонятные обноски. Щеголем, меня, пожалуй, все еще назвать сложно, однако теперь внешний вид чуть больше соответствовал как социальному статусу, так и моим целям.

Митяя я заметил неподалеку от полицейского участка. Тот сидел на лавочке и с задумчивым видом швырял в лужу мелкие камушки. Одет он был неожиданно — в синем сюртуке с искрой и при часах на золотой цепочке.

— Привет, Митяй, — я присел рядом. — Я тут вот что подумал… Раз ты сегодня при параде, может мы с тобой заглянем в одно место приличное?

— Я при параде только потому что дядюшка велел выглядеть по-людски, — хмыкнул Митяй. — Гости к нему, видишь ты, приехали, вот он и пристал, как репей. А что, повод какой-то есть? Ты, я гляжу, тоже сегодня вырядился, как на званый вечер. В котелке, смотри-ка…

— Есть повод, — кивнул я. — Я снял квартиру в аренду, так что, можно сказать, вольная пташка теперь. И желаю это отметить. Идем?

— Идем, — легко согласился Митяй.

В подвальчике «Волжского Парнаса» пока еще было немноголюдно. Ни Сычева с Дарьей, ни Никиты среди гостей пока что не наблюдалось. Мы заняли тот же столик в углу, что и в прошлый раз. После обеда Анны Захаровны я все еще был сыт, так что заказал чай и миску песочного печенья. Митяй оглядел заведение с некоторым любопытством, но без удивления.

— Ты просил меня внедриться в балаган, — начал Митяй, наполнив свою чашку. — Я это сделал. И теперь могу сказать с полной уверенностью: твой Сычев и девица Лиза — сообщники. Более того, у них зреет некий план, в котором Мейеру отведена роль жертвы.

Я слегка подался вперед, но промолчал. Митяй не Федька и расскажет все по порядку.

— В балаган я явился позавчера, — продолжил он, размешивая сахар. — Одет был соответственно: картуз с надорванным козырьком, рубаха-косоворотка, полушубок с чужого плеча. Представился Петром Ивановым, мещанином из Самары, ищущим заработка после пожара. Мейер не было, так что нанимал меня Грегор. Ему как раз нужен был человек для черной работы на время вечерних представлений. Я сказал, что ничего