Убить Хрущева! Книга 2 - Георгий Савицкий

этом проявлялся вызов тогдашним нравам, ведь девушка была обязана соорудить сложную прическу или же вовсе — повязать косынку. Но на ее открытых плечах изящно лежал лишь легкий полупрозрачный газовый шарф.

Артем так соскучился, что при встрече пренебрег условностями — обнял и легонько поцеловал девушку в губы. Оля отстранилась и посмотрела на него строго.

— Что ты делаешь, вокруг же люди! Что о нас подумают⁈ — возмутилась девушка.

Все-таки она, несмотря на энергию и раскованность молодости, оставалась строгих взглядов в воспитании. Будущая учительница, как-никак. Артем уже не раз замечал, что в 1950-х — 1960-х годах молодежь в СССР как раз и старалась выглядеть старше и строже своих лет, не допуская фривольностей. Наверное, потому так сильно и расцвело движение стиляг в Советском Союзе тех лет — из желания ощутить атмосферу праздника и сломать запреты консервативного советского общества.

— Не знаю, что окружающие люди о нас подумают, но завидовать точно будут! — беспечно улыбнулся «наш человек в эпохе Хрущева». — Я очень по тебе соскучился, Оля.

— Ладно, но только не хулигань.

— А вот я бы не прочь с тобой похулиганить.

— Пошляк!.. — так же строго ответила Оля, но не удержалась и рассмеялась, будто серебряные колокольчики зазвенели.

— Угощайся, — кивнул Артем на закуски и вино.

— Ты коварно решил споить молодую и неопытную девушку, чтобы потом не менее коварно соблазнить?.. — улыбнулась Ольга своей чарующей улыбкой.

— Ты раскусила мои наиковарнейшие планы, — улыбнулся в ответ молодой мужчина. — На этот вечер они заключаются в совместном походе в театр.

Артем выложил на стол два билета.

— Надо же, ты меня удивил! А в какой театр мы пойдем?

— В знаменитый Театр Оперетты на Маяковке — на «Сильву». В принципе, уже не сезон, лето в самом разгаре, но все же они дают спектакль, — заметил Артем.

Он и оделся соответствующе: темно-синий итальянский костюм, галстук, белая рубашка, начищенные югославские туфли.

— Замечательно! Поехали.

— Только у меня условие, Олечка, я хочу, чтобы ты надела то замечательное вечернее платье, которое мы с тобой купили в ЦУМе, помнишь, Солнышко?..

Оля наклонила голову и густо покраснела, но при этом на ее губах блуждала мечтательная улыбка…

* * *

Оля и так оказалась девушкой довольно свободных нравов. После того, как подготовка к экзамену по диалектическому материализму — или диамату, переросла для нее и для Артема в нечто большее, между ними действительно завязались крепкие отношения. С Олей Артему было очень хорошо, девушка отдавалась ему со всем пылом и страстью юности, а молодой мужчина, в свою очередь, дарил ей наслаждение с мастерством опытного любовника. На следующий год — в 1956-м, на экраны СССР выйдет замечательный художественный фильм режиссера Леонида Лукова «Разные судьбы», в котором прозвучит прекрасный «Романс Рощина» — по фамилии одного из героев фильма, пожилого композитора Рощина. У него по сюжету развивается роман с главной героиней — молодой, красивой, но эгоистичной Таней Огневой.

Почему ж ты мне не встретилась,

Юная, нежная,

В те года мои далекие,

В те года вешние?

Голова стала белою,

Что с ней я поделаю,

Почему же ты мне встретилась,

Лишь сейчас?

Я забыл в кругу ровесников,

Сколько лет пройдено.

Ты об этом мне напомнила,

Юная, стройная.

Об одном только думаю, —

Мне жаль ту весну мою,

Что прошла, неповторимая,

Без тебя.

Роман Артема и Оли как раз развивался нормально, он видел, насколько девушка влюблена и отдается ему без остатка. Да и сам Артем будто бы растворялся в жаре ее юного тела и юного сердца!.. Однако, ведь он мужчина — и должен нести ответственность за весьма неоднозначные отношения, особенно в довольно консервативном, если не сказать — пуританском, советском обществе. Поэтому Артем старался, как мог, уберечь юную девушку от косых взглядов и злых языков «блюстителей чужой нравственности».

Он более чем ясно понимал, что их любовь — хоть и крепкая, и страстная, но далеко не вечная… Тем более что и сам Артем попал сюда — в прошлое, в 1955 год, с вполне конкретной целью. А именно: не дать одному неадеквату из его же времени, из XXI века, убить Хрущева. И, естественно, после всего Артему — так или иначе, придется возвращаться в свой мир и в свою Москву XXI века. Так что Артем вполне ясно осознавал, что его отношения с Олей обречены. Но тем более яркими, нежными и дорогими его сердцу эти отношения становились.

Вполне по философской концепции Мартина Хайдеггера: Sein zum Tode. «Бытие к смерти» является одним из основных экзистенциалов в философии Хайдеггера и означает то, что полнота «Наличного бытия» или «Здесь-бытия» — Dasein, проявляется через потерю, а в абсолютной категории — через конечность человеческой жизни. Психология подразумевает знание и социальной философии… Так что остроту чувств к Ольге сам Артем переживал через неизбежность ее утраты.

Видно, нам встреч не праздновать,

У нас судьбы разные,

Ты любовь моя последняя,

Боль моя…

Для Ольги он был первой влюбленностью, свежестью чувств, новой и яркой палитрой эмоций. С точки зрения психологии, первая любовь — даже в СССР с его несколько вывернутым понятием «крепкой комсомольской дружбы», редко заканчивалась счастливым браком. Как бы цинично это ни звучало, но в первых отношениях молодой человек — парень или девушка, скорее, учится, познает свою чувственную, социальную и сексуальную сферу, с тем, чтобы потом уже с этим опытом строить новые, более зрелые и более серьезные отношения.

А вот для Артема отношения с Ольгой в принципе не могли закончиться ничем более значимым. В один — отнюдь не прекрасный день, мужчина, выполнив — или не выполнив свою миссию, должен будет просто уйти… Уйти в «свое время», в свою Москву XXI века. Оставив за спиной лишь многоточие…

* * *

Ну, а теперь — о приятном! Зная обо всем этом, Артем иногда резко подстегивал их отношения с Ольгой — разумеется, в пределах разумного. И девушке это тоже нравилось. А самому Артему нравился такой резкий переход от застенчивости к яркой чувственной сексуальности этой девушки.

Как-то катаясь вечером по озеру в парке, Артем попросил Олю снять трусики. Девушка мгновенно вспыхнула от стыда и негодования. Но на Москву уже упали сумерки, гуляющие парочки и компании были заняты друг другом, и