Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин

Кожа, мышцы и рёбра стали полупрозрачными, оставив передо мной позвоночник. Грудной отдел в районе нижнего позвонка увеличился, а затем приблизился так, что мог рассмотреть его буквально изнутри.

Красная область занимала больше половины тела позвонка. В ней нормальная губчатая структура была заменена сетью расширенных сосудистых полостей. Оставшиеся костные балки выглядели тонкими, местами почти нитевидными. Особенно неприятно смотрелась передняя часть, где несколько участков Система подсветила оранжевым.

Я провёл пальцами вдоль паравертебральных мышц и почувствовал ещё одно плотное ограничение в районе проблемы. Даже ритм тканей, который Стоун заставляла нас часами выслушивать на занятиях, здесь ощущался каким-то рваным и асимметричным. Можно было сколько угодно спорить о краниосакральной теории, но тело Натальи действительно всё время будто ждало этого момента надлома.

И в этот же момент поверх трёхмерной модели развернулось новое окно.

«Обнаружена гемангиома тела Th12. Кавернозный тип.»

«Доступен протокол альтернативной терапии УРС-2.»

«Структурная регенерация костной ткани + склерозирование сосудистого образования.»

«Стоимость: 100 очков.»

Ниже пробежали новые строки.

«Предполагаемый эффект:»

«— снижение кровоснабжения патологической сосудистой сети.»

«— тромбирование части питающих сосудов.»

«— активация остеобластической активности.»

«— формирование новой трабекулярной ткани по периферии поражения.»

«— увеличение механической прочности тела Th12.»

«Прогнозируемое снижение риска компрессионного перелома: до 90 %.»

Сто очков… Из моих ста тридцати шести. Это практически всё, что накопил.

Первой моей реакцией было закрыть окно и попробовать обычную доступную мне работу. Снять мышечный гипертонус, вернуть движение, дать упражнения и отправить Наталью обратно к Мельникову.

Разумно, но более того — безопасно! Вот только перед газами всё ещё висела модель позвоночника с тремя оранжевыми зонами, и отказаться в такой момент практически невозможно. Особенно если понимать, что для меня это всего лишь цифры, как для неё деньги. Они приходят и уходят, но подарить человеку возможность перестать каждое утро думать, не сломается ли сегодня собственный позвоночник — бесценно.

Да и ради чего вообще нужны эти очки, если использовать их только тогда, когда лечение стоит копейки? Если уж творить чудеса, то по полной. Тем более, я же не конечность ей отращиваю.

Ладно, будем считать это инвестицией в первую клиентку и надеяться, что она отобьётся в более крепкой валюте.

Мысленно подтвердил списание и остался с жалкими тридцатью шестью очками. На виртуальной проекции проблемный участок окутало мягким золотистым свечением, а руки налились уже привычным теплом.

— У вас очень горячие руки, — неожиданно произнесла Наталья.

— Это хорошо, — улыбнулся в ответ. — Постарайтесь расслабиться и спокойно дышать.

Правда, начинать непосредственно с позвонка я даже не собирался.

На трёхмерной модели слишком хорошо было видно, насколько истончилась внутренняя структура позвоночника. Любое сильное давление в эту область сейчас выглядело как идеальный способ отправить Наталью обратно к Мельникову… Причём сразу на каталке.

Я сместил ладони выше и ниже проблемного сегмента и произнёс:

— Сейчас может возникнуть ощущение, будто вас немного растягивают, но боли быть не должно.

Она молча кивнула.

Одну руку зафиксировал на нижних рёбрах, вторую опустил ближе к тазу и очень медленно начал растягивать в продольной плоскости. Постепенно под верхней ладонью появилось едва заметное движение. Наталья глубже вдохнула, грудная клетка расширились, и напряжённая грудопоясничная фасция немного отпустила. Я повторил ещё раз, попутно сверяясь с виртуальной моделью нагрузки, и заметил, что нагрузка начала распределяться. Оранжевые участки пока ещё остались на месте, но окружающие мышцы перестали так сильно стягивать сегмент.

Дальше перешёл к диафрагме. Попросил Наталью перевернуться на спину, положил одну ладонь на нижнюю часть грудной клетки, вторую чуть ниже живота и принялся работать через мягкие ткани. Несколько дыхательных циклов просто следил за движением, вполглаза проверяя показания интерфейса.

— Алексей Николаевич, — вдруг заговорила женщина. — А можно весьма откровенный вопрос? Сколько лет вы практикуете?

Чёрт… Вот его мне как раз хотелось избежать. Надеялся, что результат моей работы настолько ошарашит первую клиентку, что задавать подобные не будет нужды. Однако минуты тянулись медленно, и у Натальи было достаточно времени, чтобы об этом подумать.

— Вы моя первая клиентка после открытия ИП, — ответил спокойным голосом. — До этого работал со студентами в Бауманке. Но если вам кажется, что я практически ничего не делаю, то, значит, всё идёт правильно. В вашем случае чем меньше силового воздействия, тем лучше. Илья Андреевич разве обо мне не рассказывал?

Женщина кивнула.

— Рассказывал, но не сильно вдавался в подробности практики. Он сказал, что у вас золотые руки, и вы способны на то, на что многие тратят целые годы, это правда?

Я усмехнулся.

— Илья Андреевич слишком свободно использует такие выражения. Сам бы не стал о себе так говорить, но признаюсь, что мои способности немного опережают мой возраст. Я, конечно, не нейрохирург, но кое-что сделать всё же попытаюсь, а после окончания сами рассудите, кто из нас прав.

— Значит, это действительно правда? — тихо произнесла она.

— Что именно?

— Что нож не всегда единственный способ справиться с проблемой? Илья Андреевич рассказывал мне об этом.

Вот это плохо, очень плохо. Нужно осторожно выбирать слова, чтобы, не дай бог, не посеять в ней семя надежды. Тем более, всё должно выглядеть так, что вылечил её Мельников, а никак не я где-то в Мытищах. Он получит свою славу, я — репутацию и денежное вознаграждение. И на данном этапе меня это полностью устраивало.

— Давайте не будем забегать вперёд, — сказал я, переходя к крестцу. — А сейчас просто расслабьтесь и попытайтесь особо не двигаться.

Система показывала ограничение слева в районе крестцово-подвздошного сочленения, а пальцы это подтверждали. Ткани с этой стороны ощущались намного плотнее. Я попросил Наталью слегка напрячь левую ногу, оказывая сопротивление моей руке, и она подчинилась.

Через пять секунд повторил, но после третьего цикла сопротивление исчезло почти неожиданно. Ткани вокруг крестца стали мягче, а натяжение грудопоясничной фасции заметно уменьшилось.

Я провёл ладонью выше и сам себе кивнул.

— В ногах легче стало, — вдруг произнесла