Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин

— Мышцы и ткани должны были расслабиться, — ответил я и приступил к самому интересному.

Наука Стоун. То, чему она пыталась нас научить последние две недели, и то, что я старательно впитывал с фанатичным рвением.

Я помог Наталье устроиться поудобнее, сел у изголовья и осторожно завёл ладони под затылок.

Сначала привычный ритм тканей ощущался неровным. Правая сторона отвечала чуть раньше левой, а затем движение будто обрывалось. Я даже не пытался его исправить, просто удерживал контакт и покорно ждал.

— Это и есть ваша работа? — вдруг, едва заметно улыбнувшись, спросила Наталья.

— Щупать людей?

Она улыбнулась ещё сильнее.

— Облегчать чужую участь. Теперь в голове как-то стало проясняться.

Я заметил, как плечи женщины опустились на кушетку, челюсть расслабилась, а ритм под пальцами стал спокойнее.

Можно было сколько угодно спорить о природе краниосакрального ритма, но расслабление точно не являлось плодом моего воображения. Система также показала снижение защитного мышечного напряжения вокруг проблемного позвонка.

Значит, ткани были подготовлены, и теперь начиналось то, ради чего совсем недавно сжёг сто очков. Я вернулся к правой стороне кушетки и положил ладонь поверх нижнегрудного отдела, как вдруг золотистое свечение на виртуальной проекции стало ярче.

Я замер, стараясь даже случайно не увеличить давление ладони.

В первые несколько секунд не происходило ничего. Только привычное тепло в пальцах проникало глубже в тело клиентки, просачиваясь сквозь кожу, мышцы и продолжало двигаться к позвоночнику. Минута, за ней другая, а затем ощутил пульсацию.

Трехмерная модель внезапно увеличилась, позволяя буквально заглянуть внутрь поражённого позвонка. Золотистые точки одна за другой вспыхивали вдоль сохранившихся костных балок, а рядом появилось пояснение интерфейса.

«Активация остеобластической активности.»

Я прекрасно понимал, что в нормальном организме подобные процессы занимали годы, причём не у взрослых людей, а у грудничков, у которых и так запредельная регенерация. По краям гемангиомы начали появляться тончайшие новые перемычки. Сначала редкие, то тут, то там, потом всё больше, и так до тех пор, пока костные балки не начали постепенно соединяться друг с другом, создавая вокруг поражённого участка подобие внутреннего каркаса.

— У вас всегда так жарко в кабинете? — став дышать заметно тяжелее, спросила Наталья.

— Ткани разогрелись, это вполне нормально, — ответил я, не отпуская рук. Ну не говорить же ей, что сейчас происходит настоящее чудо?

Сосудистая часть выглядела ещё интереснее. В нескольких питающих каналах движение крови стало замедляться. Стенки мелких сосудов спадались, просвет внутри уменьшался, а Система отмечала формирование небольших тромбов.

«Первичный этап склерозирования: 18 %… 27 %… 39 %…»

Патологическая сосудистая сеть постепенно превращалась в плотную, почти неподвижную структуру. Часть полостей замещалась фиброзной тканью, а вокруг них организм строил новую костную опору. То есть вместо мягкой сосудистой губки внутри позвонка постепенно появлялся крепкий каркас.

Я краем глаза посмотрел на Наталью. Дыхание ровное, лицо расслабленное, а руки спокойно лежали вдоль тела. Она уснула! Женщина, два года боявшаяся лишний раз повернуться, заснула в кабинете человека, которого увидела меньше двух часов назад.

Вот тебе и Мельников! Прислал же мне первую клиентку!

Рука постепенно начинала затекать, но я даже не думал менять положение. Любое лишнее движение сейчас показалось бы настоящим преступлением. Так что я просто стоял рядом и наблюдал, как на трёхмерном интерфейсе медленно ползёт змея прогресса.

«72 %… 84 %… 96 %…»

На пятнадцатой минуте процедуры золотистое свечение резко стало слабее.

«Протокол УРС-2 завершён.»

«Формирование опорной трабекулярной структуры: запущено.»

«Склерозирование сосудистого компонента: стабильно.»

«Расчётное снижение риска компрессионного перелома: 89,4 %»

Я выдохнул и наконец убрал руки. Однако не успел я расслабиться, как перед глазами появилась ещё одна строка.

«Подопечному оказана первичная помощь.»

«Награда: +20 очков.»

«Текущий баланс: 56.»

Двадцать? ДВАДЦАТЬ⁈ Да за колено того же Ковалёва дали целую сотню! Не может такого быть! Может, причина была в низком уровне потенциала Журавлёвой, отсюда и такая награда? Даже если так, то мне придётся искать способ, как заработать не только деньги на проживание, но и очки.

А я только начал думал, что всё начало налаживаться.

СКДшники, Лена, университетские команды и знакомые тренеры. Люди, которым можно помогать бесплатно или за символические деньги, одновременно набирая очки для отработки сложных случаев практики. Получается, мне придётся чуть ли не создать собственную ферму для заработка очков, чтобы попросту заниматься тем, чем занимаюсь сейчас.

Схема постепенно складывалась в голове, а Наталья приходила в себя. Она сонно пошевелилась, глубоко вдохнула и только после этого открыла глаза.

— Ой, а я что, уснула?

— Такое иногда случается, — ответил я, и помог ей сесть.

— Вы же говорили, что я у вас первая, — спросила она, потирая переносицу.

— В практике — да, но, скажем так, люди и раньше засыпали под моими руками.

Я налил Наталье стакан воды и протянул ей. Щёки женщины заметно порозовели, а взгляд стал каким-то спокойным, будто она только что проснулась после хорошего восьмичасового сна.

— Не торопитесь вставать. Посидите пару минут.

Она сделала несколько глотков, затем осторожно повела плечами и неожиданно повернула корпус. Медленно, сначала влево, потом вправо.

— Объясните, — требовательно произнесла она, глядя на меня, замерев со стаканом воды.

На моих губах растянулась улыбка.

— Мышцы вокруг грудопоясничного перехода у вас очень долго находились в защитном напряжении, — начал я. — Плюс была ограничена подвижность таза и диафрагмы. Сегодня мы поработали в первую очередь именно с этим, отсюда у вас такое ощущение лёгкости.

Про то, что внутри её грудного отдела сейчас шла перестройка костной ткани, я благоразумно промолчал.

— А гемангиома?

Вот этого я вопроса я точно ждал.

— Вы мне льстите, Наталья… — улыбнулся я и указал на диплом. — Но я всего лишь массажист. Гемангиому продолжает вести Илья Андреевич. Я ему передам всё, что мы с вами сегодня