Оторва. Книга 12 - Ортензия

Сколько мне вслед прилетело «добрых слов» от одноклассников, кто бы знал, но я даже не оглянулась. Хотела пальчик показать, но и этого делать не стала, вспомнив, что ни один из них не дорос до подобных знаний.

А утром поднялась, сделала зарядку в комнате Прасковьи Дмитриевны (учитывая, что на моей половине осуществить подобное было невозможно), позавтракала и поехала к новым знакомым.

Провозившись с воротами, я их, в конце концов, закрыла и, громко газуя, чтобы не застать никого врасплох, подкатила к гаражу.

— Привет, — поздоровался со мной Константин, вытирая тряпкой руки.

— Привет, — ответила я, снимая с головы шлем, — возвращаю.

Мне не очень понравилось, как он сидел на голове, да ещё и хлястика под подбородком не было. То есть — бесполезная вещь. При аварии мог слететь с головы ещё до того, как ты приземлишься.

Я положила его на столик и забрала свой, к которому уже успела привыкнуть.

— А где остальные? — полюбопытствовала я.

Константин говорил, что вышел в отпуск, а вот чем занималась остальная гвардия, мне было неизвестно.

— Юра ушёл со стадом, наша очередь, а Эдик с Соней поехали травы накосить для кроликов. Жена на работе.

Бамс! Так у Кости ещё и жена присутствовала. А Юра — с каким-то стадом? Решила не переспрашивать.

— Понятно, — сказала я. — А кем тебе Юра и Эдик приходятся? Соня, я поняла, твоя сестра.

— Юра и Эдик? — спросил Константин. — Они братья. Моя жена Лида — их старшая сестра. Через забор жили. Мы поженились, и часть забора убрали.

А я ещё думала, откуда такой огромный огород.

— А родители? — спросила я.

— Что родители?

— Родители Лиды, Юры, Эдика.

— Мать уже пять лет, как померла, а отец — и ещё раньше. Так и живём вместе.

— Извини, не знала, — сказала я и, кивнув на мотоцикл, который вчера стоял без заднего колеса, спросила: — Собрал?

— Да, — ответил Константин, — это Эдика. Вот вернется — отправлю его покататься. А ты вроде говорила, явишься через пару дней.

— Да всё нормально, — я пожала плечами, — думала, будут бегать искать.

— Слушай, — сказала я, когда Костя закончил отмывать руки и вода перестала шуметь, — а ты вообще где работаешь?

— На насосном, — ответил он, оглянувшись, — а что за любопытство?

— А кем?

— Бригадир смены на конвейере.

Приблизительно представила, но всё равно полная непонятка.

— А какая у тебя зарплата? Просто хочу охламона одного пристроить и думаю, куда ему лучше пойти.

— У меня в среднем 500–550, но если новичок, можно в бригаду сборщиков, у них места есть. На первых порах будет иметь 180–200.

Новичок будет иметь зарплату больше, чем у Наташи? М-да. С зарплатами, как и с ценами на товары, у меня в голове был полный раздрай.

— А ты чем занимаешься? Школа?

— Ага, — подтвердила я, — перешла в десятый.

Он вытер руки полотенцем и, не выдержав, спросил:

— А за что героя дали? Расскажешь?

— Да запросто, — согласилась я, решив поведать маленькую толику из своих приключений, — как раз думала всем сразу рассказать, чтобы не повторяться.

— Юра не придет, — ответил Константин, — а Соня с Эдиком должны уже быть. Давно уехали. Травы накосить для кроликов.

Не успел он закончить фразу, как раздался звук мотоцикла, а через минуту появилась Соня, у которой в волосах застряло полно травы. Симпатично получилось. Как на старинных картинах про сенокос.

— Привет, — радостно сказала она, — здорово, что ты приехала, — и тут же спросила: — Расскажешь? Я только за Маринкой сбегаю.

Я, как чувствовала, что у них кофе могу не найти, захватила с собой молотый и турку. Да они его и не очень пили. Только Константин попробовал чашечку, а так хлестали чай всё время.

Про бензовоз ничего не рассказала, просто не видела в этом ничего героического. Наврала им с три короба, как на слёт попытались проникнуть американские шпионы и я их всех в плен взяла с автоматом без патронов. Они ведь не знали, что это учебный автомат. А я на них случайно наткнулась.

Глаза у ребят как дыни сделались, но поверили, а куда деваться. Удостоверение чистыми руками потрогали, повосторгались. Наверняка, и я на их месте смотрела бы на Бурундуковую как на чудо.

Я уже собиралась махнуть домой, когда на задний двор вышел капитан милиции. Причём проник тихо, обошёл дом и застал нас врасплох. А за ним выполз старлей.

Попробовали бы они это сделать в двадцать первом веке! А тут — как к себе домой, и сразу принялись качать права:

— Ну-ка, предъявляем мотоциклы на досмотр!

Ребята остолбенели, а я подумала: совсем обнаглели.

— Ау! — возмутилась я. — Что значит «мотоциклы на досмотр»? А где ордер? Понятые? Что за милицейский беспредел?

— О! — обрадовался капитан. — В вашем полку прибыло. И чья «Ява»?

— «Ява» моя, — заявила я, опираясь на сиденье, — но я не увидела ни ордера, ни постановления, да к тому же вы, ребята, не представились. А потому на этом закончим прения, а то я сейчас позвоню на горячую линию, и вас отсюда попрут и не совсем вежливо.

Ребята и девчонки выкатили на меня глаза ещё больше, чем когда я про свои героические приключения рассказывала. А я думала, больше некуда.

— Паспорт есть? — капитан набычился и двинулся ко мне.

— Конечно, — подтвердила я, — во внутреннем кармане.

Он опустил взгляд на мою полупрозрачную блузку, вероятно, пытаясь отыскать на ней тот самый внутренний карман. Придурок.

— Константин, — сказал он, сообразив, что на такой одежде вообще никаких карманов не может быть априори, — это кто?

— Подруга Эдика, — я кивнула подбородком на парня. — Знаете? Охи, вздохи, поцелуи. Или вам в подробностях постельные сцены описать?

Поняла, что переборщила, когда и Эдик, и Соня вспыхнули и глянули друг на друга. Надо было на Юру валить, потому как у этой парочки, похоже, что-то намечалось.

Капитан не обратил на мои слова никакого внимания.

— Константин? — повторил он снова.

— Никита Андреевич, — ответил Константин, — это, между прочим, Герой Советского Союза.

Сдал меня с