Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— Интересно. — Начальник образовательного процесса озадаченно протёр очки. — Я оценил твою откровенность… Мы с твоими родителями принадлежим к разным партиям в муниципалитете, если ты не в курсе. Но сразу оговорюсь: всё сказанное здесь останется между нами. Чтоб и у тебя, в свою очередь, не было разных мыслей лично в мой адрес: ты согласен, что я вчера мог разобраться и намного более жёстко?

— При личной заинтересованности в том и в ущерб объективности.

— Да. Но тем не менее?

— Согласен. При желании, могли.

— Ну тогда слушай. Обычно порядок такой…

* * *

Там же. Через пять минут.

— … Я не хочу вас просить.

— Асада, я очень хорошо тебя понимаю. Но наша принадлежность к разным командам не исключает простой человеческой порядочности. Ты хотел откровенности? Получи. Я не в восторге от тебя, как от человека. Ещё более не в восторге я от рода занятий твоего отца и всей его «Семьи», — последнее слово педагог буквально выплюнул. — Но это никак не влияет на моё отношение к тебе, как к ученику.

— Совсем-совсем? — где-то даже весело переспросил белобрысый.

— Хм. Ты прав. Эмоционально, ты мне не очень приятен. Но это никак не скажется на моей позиции, как учителя. В твоём случае, можем сделать так. Сумму я удерживаю из семестровой оплаты за твоё обучение. Но у тебя тогда получается неоплаченным последний месяц.

— До которого ещё, считай, квартал? — мгновенно сориентировался гайдзин.

— Да. И пойми меня правильно. Я поддержу любого учащегося Тамагава, в его искреннем стремлении учиться дальше и возмещать ущерб. Меня впечатляет, что белобрысое недоразумение вроде тебя вносит настолько свежую струю, причём, с благими намерениями. Раньше ты не бросался на защиту других столь рьяно, хе-хе. Ещё и так сломя голову… А хочешь ещё откровенность?

— Буду благодарен.

— Я искренне считаю, что твои бывшие одноклассницы поступили с тобой крайне некрасиво. Но думаю я об этом не вслух, потому тебе это ничего не даёт. Могу лишь морально поддержать по эпизоду: мне бы не хотелось, чтобы из-за четырёх туп… недальновидных особ ты, поддавшись слабости, сменил нравственные ориентиры.

— «Защищай слабых…». Тут можете не волноваться.

— Если бы вы всегда делали, как говорите! — неожиданно разозлился Кавасима. — Это — лозунг для деклараций, действуете вы иначе!

— Извините. Я не в курсе дел семьи. Правда. — Асада осторожно пресёк готовый вырваться наружу поток эмоций.

— Да. Да. — Педагог с силой выдохнул три раза, успокаиваясь. — Мои извинения, сорвался не в твой адрес. К тебе не относится… Суммирую. Мне бы очень хотелось, чтобы та смена вектора твоего развития, которую я наблюдаю сейчас, осталась в силе.

— Спасибо.

— Я не очень люблю тебя и твою «родню», и я сейчас не о родителях — но сделаю всё, чтоб и ты мог развиваться по любому из достойных путей. Это — моя единственная причина текущего разговора с тобой. Как ответ преподавателя на твою попытку откровенного разговора,

— Спасибо. Всё справедливо. Три месяца — этого достаточно.

* * *

Кавасима был доволен.

С одной стороны, быть благородным просто приятно, и для кармы тоже полезно. Помочь не такому уж и плохому пацану — в принципе, дело богоугодное.

С другой стороны, в предвыборном штабе конкурентов явно имел место какой-то разлад. Вон, даже белобрысый пришёл договариваться… О смешной сумме, которую раньше, по слухам, мог за пару недель спустить в различного рода интересных заведениях.

Разумеется, Начальник образовательного процесса Академии Тамагава никак не собирался использовать полученную информацию для политической деятельности. Это было бы просто непорядочно, да и карма такого не прощает.

Но если предположить, что та же карма всегда воздаёт за сделанное, получается, что центробежные явления имеют место не то что в самой Организации Асады-старшего, а даже и в его собственной семье.

Любому японцу — более чем яркий сигнал об изменениях.

Усилься эти процессы дальше, всё это обязательно будет всплывать там или тут. И это очень многое скажет избирателям о реальной расстановке сил в конкурирующих партиях.

Сам факт того, что противоречия в том лагере будут углубляться (если), просто должен быть подан по нужным каналам надлежащим образом. Хотя это уже вопрос маркетологов.

Наверняка это только первая ласточка. Наверняка у бандитов будет происходить и что-то ещё, в результате чего вопросов об иерархии между конкурентами у избирателей возникнуть не должно.

Сам Юто Кавасима был всего лишь младшим членом избирательного штаба конкурирующей партии и, по совместительству, с этого сезоны планировал наконец заполучить депутатский портфель.

Интересно, что у них там в семье?

* * *

Мао Курата, подруга Ю Асады, специально оставила однокурсницу ночевать сегодня у себя.

Во-первых, хотелось наладить действительно неформальный контакт. Во-вторых, была одна идея.

— Можно воспользуюсь твоим смартфоном? На моём банк что-то заглючил, и колл-центр висит. Мне срочно надо денег себе перевести на карту. Я своё приложение у тебя активирую? — с этими словами Мао, не давая подруге возможности отказаться, протянула той её же гаджет в универсальном защитном чехле.

Сама Ю принимала душ. Новости о её младшем брате достигли самой Кураты хоть и обходными путями, но вовремя. Не может у сестры не быть доступа к кое-каким директориям на гаджете родного брата.

Хотя, конечно, на вид их в родстве не заподозришь, заметила про себя представитель младшей ветви Семьи Ходзё.

— Да, конечно! — предсказуемо не отказала подруга, прикладывая палец к датчику.

— Спасибо! — искренне поблагодарила Мао. — Сейчас поглядим, что у тебя за братец, — пробормотала она вслух сама себе, увлекаясь, после того, как закрыла за собой две двери.

Через две минуты, действительно выполнив кое-какие банковские переводы через личный аккаунт, принимавшая подругу в качестве гостя Мао удивлённо присвистнула:

«Сестра, надо посоветоваться. Пожалуйста, набери меня, как сможешь? Такое дело…»

Глава 23

Ватару Асада проснулся, словно от неожиданного толчка.

Растерянно оглядевшись по сторонам, он сел на диване в кабинете. Рядом никого не было.

Тут же зазвонил смартфон.

— Кто?! — сердито ответил он, даже не взглянув на экран.

— Брат, ты что, отрываешься от реальности? — прохохотала трубка голосом начальника и лучшего друга в одном лице. — Или тебе много кто кроме меня может позвонить в такое время?

— Извини, не проснулся ещё…

— Я вижу. Твоя секретарша включила расширение через твой комплект. Я потому и набрал тебя, что ты просыпаться начал.

— Она и тебе доступ к телеметрии дала, что ли?

— Да. И попросила присмотреть за тобой. Что и делаю.

— Хорошо, что она твоя сестра… — сварливо выдал Ватару. — Посмотрел бы я, как бы она проделывала