Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— Если короче. У тебя в любой момент могут открыться новые возможности, я имею ввиду других тёлок. Которые будут намного привлекательнее, чем любая нынешняя пассия, которую ты выберешь. — Обобщает все аргументы Цубаса.

— Восхищён твоей проницательностью и способностью к обобщениям, — два раза бесшумно хлопаю в ладоши.

— Вот с концентраторами то же самое. — Не обращая внимания на меня, продолжает она. — Все ждут прорыва, который вот-вот должен произойти. Когда количество выбираемых для прокачки характеристик не ограничивается.

— Если дождаться возраста твоей бабушки, можно уже и не успеть в этот поезд.

— Точно. Нельзя заступать за линию. Пока что, нейро-дегенеративные процессы необратимы лет с сорока пяти в среднем. Соответственно, качаться ты заканчиваешь в сорок, это край. Но по факту, у многих уже семья, дети, не до роста…

— Так а чего ты меня терроризируешь? Мне только шестнадцать. Твоими словами, у меня тридцать лет до крайнего срока!

— Чтоб быть готовым в двадцать семь закончить за год новый институт, который только откроется в те годы, к двадцати семи надо профессионально уметь учиться. Согласен?

— М-м-м. Да.

— Но институт — это только твои аналитические приёмы, — продолжает Цубаса. — То есть, чистые мозги. А в случае с концентратором, там ещё и техника управления нейронными связями. О, ты сейчас поймёшь. Можно быть здоровым, как буйвол — но в тебя всё равно не попасть кулаком.

— Другой функционал. Чтоб попасть по мне, надо прокачивать не силу. Ну или не только её.

— Именно. Тут то же самое. Чтоб поймать капэдэ концентратора в идеальной для тебя области, надо иметь не только мозги. А ещё и каналы коммуникации, вкупе с этими самыми приёмами. Генерации нейронных связей.

— Сложно как-то…

— Я уже поняла. Ты в нашей младшей школе не учился, в яслях — тоже. У вас там на севере что, техники такой нет?

— А чёрт его знает. Я ж тебе рассказывал. Себя помню только тут.

— Завтра в ясли пойдём, — резюмирует Кимишима со вздохом. — Если ты согласен. Самый простой и бесплатный способ твоё слияние хотя бы до нескольких процентов поднять. Дальше ты уже сам сможешь. Точно не передумаешь?

— Техника в руках дикаря — груда металлолома. Грубо отказываться от преимуществ цивилизации, — пожимаю плечами. — К тому же, мало ли, вдруг там мне что-нибудь в расширенном формате определят.

— Интересно, а чего твои родители этого не сделали, — задумчиво ступает на тонкий лёд ненужного маршрута далеко не глупая Цубаса.

— Они делали. У меня нейро-карта сменилась. Личная. А после этого я просто все эти процессы саботировал. Да и родители где-то меня считали тормозом, местами просто махнув рукой. Слушай, ты бы не могла не ворочаться?! Кстати, как насчёт спать? Я уже мёртвый…

— Судя по кое-чему выпирающему, ещё вполне живой, — ехидно замечает Цубаса. — Кстати, об этом тоже хотела поговорить. Сейчас, до выборов, это не то чтобы проблема, просто шататься по заведениям, по которым обычно шатаются пацаны, тебе лишний раз точно не стоит. Согласен?

— Мозгами — да, — не спешу влезать в кабалу односторонних обязательств. — Но кто из парней в этом возрасте мозгами думает все сто процентов времени?

— Вот. Я о том же. Интим — дело серьёзное, тут я тебя понимаю. У тебя это точно такая же физиологическая потребность, как и пожрать или посрать. Извиняюсь, — кажется, она совсем не испытывает неловкости и говорит об этом как о каком-то дежурном рабочем вопросе. — А если физиологическая потребность не реализовывается, это в итоге чревато разного вида декомпенсациями. Согласен?

— Ничего себе, ты умная. — Фыркаю. — Я, конечно, такие слова тоже знаю; но то я.

— Я училась в Информационной Академии, — спокойно парирует она. — Кое в чём понимаю. Вот давай договариваться. В свете оговоренных совместных задач, можем вместе решить, что ты завяжешь свою елду на время узелком? Если тебе так нужна это физиология, я не против. Давай внесем и её, как совместную задачу; и будем совместно эту задачу решать. Удовлетворить тебя я могу… — Дальше она называет два способа, от которых у меня почти что глаза на лоб вылезают.

Неожиданно.

— …и давай, если это действительно нужно, это будет нашим совместным решением, — по-деловому продолжает она. — Есть, конечно, потенциально ещё два способа, но мне бы очень не хотелось переходить к ним в деловом формате. — Она говорит так, как будто на колхозном совещании обсуждает сбор урожая картошки.

— Даже не знаю, что сказать.

— Я потому и обозначила. Если эта задача стоит, давай её решать вместе, — она требовательно смотрит на меня. — Но поставить эту задачу должен ты, как инициатор процесса. Потому что у меня в этом процессе нет ни личной мотивации, ни потенциальной заинтересованности. Особенно последними двумя способами. По крайней мере, пока что, — поправляется она. — Хотя ты мне и нравишься. Именно поэтому я обсуждаю первые два способа.

— Знаешь, наверное, нет у нас такой задачи. — Выдыхаю через пару секунд. — Тот случай, когда мои гайдзинские мозги работают по вашим японским канонам.

— Что за законы? — заинтересованно вскидывается Цубаса.

— Ну это же у вас процесс важнее результата. Только за результат сейчас ратуешь ты, а я почему-то подумал, что меня не устроит сам процесс.

— Как хочешь, — с тщательно скрываемым облегчением пожимает плечами она. — Хотя я б всё нормально сделала, с технической точки зрения. Но раз ты не настаиваешь, набиваться на лишнюю работу не буду. Мне оно вообще ни разу не интересно… Пока что.

* * *

Начальник образовательного процесса Академии Тамагава, Юто Кавасима, был несказанно удивлён, когда без пяти восемь утра к нему зашёл Масахиро Асада.

— Внимательно тебя слушаю, — Кавасима даже привстал из-за стола, указывая посетителю на ближайшее место вплотную. Обычно сюда садились начальники отделений.

— Я по поводу долга. Мне нужно оплатить две с половиной сотни тысяч иен. Я могу задать откровенный вопрос, как ученик учителю?

— Да, — не раздумывая, кивнул педагог. — Останется между нами.

Такой формат общения был одним из стандартов Тамагава. Учащиеся должны были ощущать себя членами большой семьи и, если Академия могла, она всегда неформально шла навстречу.

Видимо, у молодого якудзы было о чём говорить в такую рань, за час до начала свои занятий.

— У меня есть некоторые сложности в семье. Они не могут быть предметом нашего разговора! — Асада поднял ладонь в ответ на невысказанный вопрос. — Срок оплаты вы вчера не обозначили. Спрашивать у отца, получал ли он ваше уведомление, я сейчас не могу. Вместе с тем, я очень не хочу, чтоб о моей семье думали плохо. Какой обычный порядок возмещения подобного ущерба, не дадите консультацию?