Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Всё отлично, — ответил я, — в тайге. Выигран матч СССР-ФРГ.

— Правда? — изумилась она, видимо творчество Владимир-Семёныча она знала не совсем твёрдо, — наши с немцами играли?

— Это была шутка, — не стал я расстраивать её, — а так-то сказали, что всех пассажиров боинга куда-то там доставили и сегодня по телевизору покажут большую пресс-конференцию с ними.

— Ну и слава богу, — обрадовалась она. — А с неба-то что сейчас падало, я не очень поняла? — продолжила расспросы она.

— Боеголовки баллистических ракет, — любезно просветил её я, — их обычно из Плесецка запускают, если наземные, или из Баренцева моря, если морские. Они и летят через всю страну, а тут приземляются… и специально обученные люди замеряют точность прицеливания, круговой разброс и всё такое…

— А если б они немного сильнее отклонились и на нас попадали? — продолжила долбить она меня.

— Тогда бы плакать пришлось, — отвечал я, — но ведь они не отклонились же? Так что можно веселиться и петь песни.

И в этот момент нам замахали руками от АНа, заходите, мол, к нам на огонёк — такая вот тут была упрощённая процедура посадки. Мы не стали ждать повторного приглашения и резвой трусцой отправились к заднему люку АНа, из которого на землю спустили простую железную лесенку, трапов к этому типу воздушных судов не полагалось.

Глава 20. Катастрофа

Внутри всё было аскетично и по-минималистски — никаких ящиков под багаж, никаких вентиляторов и подсветки, зато имела место целая стюардесса, немолодая и некрасивая, но в форме Аэрофлота. Чемоданы мы оставили в кладовке при входе, уселись на свободные места.

Взлёт тоже прошёл буднично, командир судна не счёл нужным что-то там объявлять по громкой связи (по-моему её тут и не было, этой громкой связи), а просто закрылся задний люк и мы покатились к началу полосы. А потом взяли и взлетели со страшным рёвом, шумоизоляцией в этих типах самолётов не заморачивались.

— Ну что, — сказал мне Серёга после взлёта, — за это дело можно бы и по сто грамм принять.

— За какое, за это? — уточнил я.

— За отлёт с Камчатки, чтоб она сгорела вместе со всеми вулканами и полигонами, — ответил он.

— Так ещё же не улетели, — показал я ему в иллюминатор, где внизу простирались всё те же горы, местами покрытые снеговыми шапками. — Давай хотя бы до Магадана подождём.

Сергей уныло согласился, а я тем временем поневоле прислушался к болтовне нашей спутницы, той самой любопытной особе. Она обращалась к своему соседу по ряду, мужику средних лет и какой-то усреднённой наружности… глазу не за что зацепиться — вот таких, подумал я, берут в службу наружного наблюдения, наверно, чтобы сливались с толпой.

— Ну надо ж такому случиться, — заливалась соловьём пассажирка (её, как оказалось, звали Людой), — в кои-то веки решила выбраться на материк, четыре года никуда не летала, а тут вон чего — опоздаю я, как пить дать опоздаю.

Сосед из вежливости поинтересовался, куда же она так боится опоздать.

— Да на свадьбу же… нет, не на свою, родная сестра замуж выходит в Таганроге. Я сейчас уже там должна была быть, сочинять шарады для жениха и готовить свадебный букет, а я вот где… даже и с Камчатки-то никак не выберусь.

— А сестра-то старшая или младшая? — продолжил интересоваться сосед.

— Одногодки мы, — сообщила та, — но не близнецы — двойня была не однояйцевая.

Сосед больше не придумал никаких вопросов, тогда она повернулась назад и продолжила беседу со мной.

— Ты Петя, я знаю, — сразу заявила она, — а я Люда. Я видела, как в Елизове тебя постоянно таскали куда-то — рассказал бы, что там да как…

— Я бы и рад рассказать, но не могу, Люда, — вздохнул я, — подписку дал.

— А про боеголовки ты откуда так хорошо всё знаешь? — продолжила она.

— Специфика работы, — буркнул я, — сам я на этом полигоне не бывал, но из нашего института туда куча народу каждый год туда катается — от них и узнал.

— А что у тебя за институт? — непринуждённо перешла она на ты.

— Прикладных проблем, — ответил я ей, чтобы отвязаться, — в Нижнереченске который.

Но так просто отвязаться мне не удалось.

— О, знаю я ваш Нижнереченск, у меня там куча родственников живёт, — и далее она подробно перечислила всех своих проживающих в Нижнереченске родных, — двоюродный брат в Кузнечихе, дядя по матери в Заречке и дед с бабкой где-то в области, точно не знаю где. Хороший город.

— А ты сама-то откуда родом? — зачем-то спросил я.

— Так из Питера, откуда же (на Камчатке местные так называли Петропавловск-Камчатский), на Шестом километре всю жизнь прожила. Отец рыбу ловит, полгода в море, мать в столовой морского порта работает, а я вот заканчиваю техникум, бухгалтером буду. Сестра пару лет назад на материк съехала, говорит, надоел наш климат, а мне нравится. Вулканы, горячие источники, красная икра — где ещё такую экзотику найдёшь?

На этом наш разговор сам собой как-то увял и я даже задремал на некоторое время. Проснулся от того, что меня пихал в бок Сергей со словами «просыпайся, Камак, нам тут кажись кранты приходят!». Я продрал глаза и оглянулся — действительно некое напряжение было разлито в воздухе. Та самая разговорчивая пассажирка рыдала, размазывая тушь с с ресниц по лицу, сосед её отчаянно крестился, а люди, сидевшие через проход (там семейная пара какая-то была), надсадно орали в голос.

— Что случилось-то? — спросил я у Сергея, моргая слипшимися от сна глазами.

— Ничего особенного, — как-то даже весело отвечал он, — падаем, говорят.

— Не-не-не, — сказал я, с трудом собирая мысли во что-то осмысленное, — мы так не договаривались, я ещё пожить хочу.

— Так и я тоже, — отвечал Сергей, — но нас как-то спросить забыли, чего мы хотим.

— А что экипаж говорит?

— Молчат они, как рыбы — заперлись все в кабине, включая стюардессу, и не выходят… а мы высоту тем временем теряем уже полчаса как.

И он указал в сторону иллюминатора — зелёные долины между белоснежными горами и вправду были там совсем недалеко.

— Ну тогда остаётся только молиться, — предложил я, — апостолам Петру и Павлу например… чтоб заступились за нас перед лицом вседержителя.

Тут наконец открылась пилотская кабина, оттуда вышел товарищ в форме и громко объявил следующее:

— Товарищи, у нас небольшая проблема с техникой, поэтому через несколько минут мы совершим аварийную посадку. Просьба занять свои места, пристегнуть ремни безопасности, а ещё нагнуть головы вперёд и накрыть их сверху ладонями, — и он показал на себе, что надо сделать.

— А что случилось-то? — выкрикнул пассажир с переднего ряда.

— Отказ обоих моторов, — немного подумав, решил расколоться пилот, — посадка будет в планирующем режиме на воду.

И вслед за этим он опять скрылся за дверью, а я со вздохом заметил Серёге:

— Тут, похоже, даже апостол Пётр нам ничем не поможет…

83 год, Камчатка, катастрофа

— Тут, похоже, даже апостол Пётр нам ничем не поможет… — ответил я Серёге и тупо откинулся к спинке кресла, оно тут было жёсткое-жёсткое, как в плацкартном вагоне поезда Нижнереченск-Пенза.

Из обрывков прочитанного и услышанного про авиакатастрофы я помнил, что больше шансов уцелеть всегда имели хвостовые пассажиры, а мы сидели где-то в серединке… я оглянулся назад — свободные места там имелись, но немного пораскинув мозгами, решил не суетиться, чему быть, того не миновать.

— Серёга, — сказал я ему, чтобы хоть как-то поддержать товарища, смотреть на него страшно было, — давай споём что ли на дорожку.

— Да иди ты, — огрызнулся он, — у меня и голоса нет.

— У меня тоже, — ответил я.

Но товарищ петь отказался, а вместо этого вынул из сумки недопитую бутылку водки завода Кристалл.

— Вот это давай лучше допьём, — предложил он, — а то твой апостол то ли предложит нам чего, то ли нет — вопрос открытый.

И мы быстренько допили водку прямо из горла, а бутылку я посоветовал убрать обратно в сумку — если вдруг разобьётся при посадке, будет нехорошо. Вокруг народ вёл себя по-разному, большинство всё-таки последовало совету пилоту и опустило голову вниз, прикрыв её ладонями, но соседи справа, например, орали друг на друга на очень высоких тонах… смысла ссоры я не очень понял, кто-то что-то забыл в аэропорту что ли. А Людочка с переднего ряда, повернулась к нам и сообщила, что она очень везучая.

— Мне точно сегодня должно повезти. И вам тоже, потому что вы рядом со мной.

Ничего ей на это я отвечать не стал, а глянул ещё раз в иллюминатор — зелёные насаждения