Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

Талу, только еще сильнее. Когда я рос, я облазил все плато сверху донизу. Здесь, в Цитадели Хаоса, вообще запрещено бывать, но я пробирался и сюда, бродил здесь днями напролет, спускался и пролезал всюду, где только мог. Она стала моим собственным миром — только моим и ничьим больше. Я видел рисунки страшных существ на стенах, а потом находил их останки! Когда я был помладше, меня интересовало все. Я перезнакомился, пожалуй, с половиной живущих здесь ученых, расспрашивал обо всем, что видел, а если мне не отвечали, узнавал сам. Я уже не говорю о том, что облазил все библиотеки!

— Разве здесь есть библиотеки?

Анмай слабо улыбнулся.

— Здесь живут ученые. У них тысячи библиотек, специализированных по тем областям, какими они занимаются.

— Но я не видел…

— Они находятся в нашей компьютерной сети, и многие разделы, естественно, засекречены.

— Неужели здесь нет ни одной книги?

— Есть архивы и Главная Библиотека, правда, все книги в ней старые. Больше всего я любил пастись там, — в ней тихо и никто не мешает читать.

— И что же ты читал? «Иллюстрированную историю пыток»?

— Ну, ее тоже… И все, что попадало под руку. Там есть очень интересные вещи. Ведь все книги, запрещенные в Фамайа, попадают туда! Поэтому-то и мне, и всем остальным запретили там бывать. Но я нашел лаз в вентиляционной шахте, ведущей в главное книгохранилище. Там двери заперты и опечатаны, можно включать свет — полное раздолье. Книги лежали на стеллажах, просто штабелями, я рылся в них, а выбрав подходящую, забирался наверх какого-нибудь штабеля и читал… иногда вещи, просто опасные для детских глаз — такие, например, как «Триста ступеней усиления оргазма» или скабрезные журнальчики из заморья… Но были и более серьезные — «Войны колонизации» в шести томах, много других книг, особенно исторических, — о Фамайа и вообще. Историей я очень увлекся — ты знаешь результат… Я нашел там многие труды, отвергнутые наукой… даже «Темную Сущность», ту самую, — я прочел ее всего в двенадцать лет! Были и другие книги, которые нашли здесь, в Цитадели… Когда я подрос, я стал выяснять все обстоятельно — ведь никто не смел мне отказать! А взрослые начали пугаться моих вопросов…

— Так все книги, которые конфискует ЧК, идут сюда? Значит, ты знаешь, что на самом деле представляет собой ваш режим?

Анмай вскинул голову.

— Мой долг правителя — знать все о своей стране. Иногда это страшно… даже противно, но необходимо. Я давно был бы мертвым владыкой, если бы боялся правды.

— Так ты знаешь и о Ревии?

— Я прочел отчет следственной комиссии, семь томов. Там было все: фотографии пострадавших, разрушений, показания очевидцев, статистика… Мне было тогда четырнадцать лет. Прочитав отчет, я сбежал с плато… попытался. Я хотел вступить в Сопротивление… тогда я был очень наивен, бесстрашен и глуп. И дико стеснителен… в присутствии девушек. Я сам не знал, чего хочу. Этот побег я готовил — я угнал вертолет. Для сына правителя это было легко… Горючего, правда, хватило лишь до Пустынного Моря, — ты его видел. При посадке я разбил машину вдребезги, но сам отделался синяками. Потом я долго лазил по развалинам, попал в ловушку, и меня вытащили оттуда только через два дня. Потом… ну, это уже неинтересно.

— Я, кажется, начинаю понимать…

— Что? Ты знаешь, что я нажал кнопку? А ты знаешь, что ее не хотели нажимать? Ни у кого не хватило духу! И тогда позвали меня…

— Рукой невинного ребенка… о чудовища!

— Потом я нажимал кнопки на всех ядерных испытаниях, — это стало традицией. Ядерный взрыв — это поразительное зрелище, никакими словами не опишешь, море света… В первый раз мне показалось, что восходит солнце, — мир стал таким, каким был тогда. И с тех пор меня мучает тоска по солнцу… это что-то глубоко внутри. Что-то… исходное. И я поклялся сделать все, чтобы действительно увидеть его. С тех пор я не скучал — никогда. Мне столько всего надо было узнать! И я узнавал — не в школе, но у тех, кто двигал науку! Когда я понял, что из всех наук лишь физика дает не только способы объяснить мир, но и силу, я занялся ею. Мне пришлось изучить и математику — хочешь проверить? И я все же создал про-Эвергет! Ну, не только я…

— В твоем любимом Альянсе такие машины стоят на каждом углу!

— Как ни странно — нет. У них нет ни одной, мы уверены в этом… по крайней мере, нет никаких следов использования Йалис.

— Но почему?

— Не знаю. Может быть, у них просто не хватило решимости. Ведь это очень опасное устройство, — по крайней мере это мы уже поняли. У них существует неукоснительный запрет на любые исследования в этой области и его нарушение карается смертью! Настоящей смертью!

— И вы осмелитесь нарушить его?

Анмай пожал плечами.

— Рабы не выбирают. Мы уже знаем, как строить межзвездные корабли, — в общих чертах — но, если мы полетим к звездам, мы будем… беззащитны. Они нас уничтожат… или снова обратят в рабов. Нам нужно оружие, которого нет у них, оружие, которого они бы боялись. Сила, что даст нам свободу — но не свободу разрушать, а полную… это трудно объяснить. Мы хотим уметь все — Эвергет может все. Мы хотим, чтобы Альянс не угрожал нам — никогда больше…

— Вам мало войны на планете, вы хотить воевать между звезд?

Анмай усмехнулся.

— А ты бы не хотел покончить с ними? С теми, кто творит… такие вещи? Но мы ушли слишком в сторону от истории мальчика. Ты спрашивал однажды, почему меня считают бесстрашным. В детстве я был отважен от наивности: через два месяца после приезда сюда я убежал в пустыню — из чистого любопытства и только потому, что мне запретили это делать. Меня тут же заметили одичавшие гексы и я едва успел взобраться на скалу. Я очень испугался — до этого я ни разу не видел гекс, не знал даже, что они существуют! Но я испугался еще больше, когда узнал, что прошел по минному полю, о котором тоже не знал. Саперы сказали, что у меня был один шанс из сотни, но я уцелел. Не знаю, почему.

Он помолчал.

— Потом, когда долговязый нескладный подросток превратился в юношу, я стал часто уходить в пустыню, уже запасшись оружием и картой минных полей. Теперь, когда я встречал диких гекс, я убивал их! У меня был 1,5-дюймовый гранатомет — единственное ручное оружие, которое может