Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

их убить, и то, если попасть точно. Я, дурак, думал, что мне надо бояться только гекс. Но однажды я встретил людей… я еще никогда не видел таких людей и сам подошел к ним — просто чтобы узнать, что они делают в пустыне. Я думал, что здесь, возле Хаоса, никаких чужаков просто не может быть. Я ошибся. Это оказались тиссы — партизаны, борцы за свободу и так далее… короче, диверсанты. Они спросили, кто я. И я ответил. Честно ответил. Меня тут же скрутили и отняли оружие — я и пискнуть не успел. Потом их командир стал расспрашивать меня о системах охраны и обороны плато Хаос. Им досталась моя карта минных полей, но им было мало… уж не знаю, что они там хотели сделать. Я мог, собственно, все им рассказать — от защитных систем ничего бы не убавилось, они бы не смогли там пройти — со мной или без меня… но помогать людям, которые все равно тебя убьют… в этом просто не было смысла. Меня начали бить, но бить сильного юношу неудобно — он вырывается, как бешеный, и все время норовит дать сдачи. Тогда меня свалили на живот, прижали к земле и стали бить по пяткам — прямо башмаками. Мои с меня, естественно, сняли. Я вопил — не знаю, от боли или от ярости и они многое узнали… о себе. Тогда их командир достал нож… такой великолепный десантный нож — и сказал, что снимет с меня кожу, если я буду молчать. Я очень испугался… попробовал вырваться, но не смог. Они содрали с меня куртку и рубаху, а потом… он сел на мне верхом и начал полосовать мне кожу на спине — так было сподручнее… когда не видно глаз. Этот ублюдок очень старался… но он ничего не умел, а шкура у меня прочная. Он ее просто рвал. Боль была зверская, а героем я не был — герой бы молчал, или, на худой конец, скрипел зубами, а если бы и кричал, то только «Да здравствует свобода!» или еще что-то в этом духе. Я же просто орал, как сумасшедший… меня держали четверо парней, так что ничего иного я не мог… Этот… с ножом… в нескольких местах порвал мне кожу — я чувствовал, как по мне течет кровь. Не знаю, как это выглядело со стороны, но остальные его оттащили. Когда они начали выяснять отношения, я побежал… я уже совершенно ошалел и не соображал, что делаю. Они стреляли по мне — из моего гранатомета тоже, но там везде были камни, скалы… их было шестеро — вооруженные мужчины.

Анмай вновь засмеялся — коротко, зло.

— И все они не смогли убить одного босого, безоружного мальчишку — раненого, с отбитыми пятками. Эта охота длилась почти час — так мне показалось. На самом деле — наверно, какие-то минуты. Ну, они все равно бы меня загнали, но шум привлек гекс. Тиссы слишком увлеклись и поздно их заметили… а гекс было штук тридцать. Большой прайд с молодняком. Они убили штук пять, но когда у них вышли все гранаты… Гексы ведь тоже не всегда сразу убивают свои жертвы. Вы видели, как кошка играет с мышью? Не буду врать — я смотрел на это с дикой радостью… потом гексы решили заняться мной и мне пришлось лезть на скалу. Камень рассыпался под моей ногой, я упал вниз, на осыпь, не знаю, с какой высоты, но какое-то время не мог пошевелиться. Упасть открытыми ранами на острые выступы камней… Меня буквально парализовало болью, я даже думал, что легкие у меня лопнули от крика и я не смогу больше дышать. Но гексы приближались и я испугался — я знал, что меня ждет, если… Я вновь полез вверх… не чувствуя боли, веса своего тела — ничего, только жар… Так я поднялся на полвэйда… может, больше… потом мне попалась площадка. На ней можно было лишь сидеть — ни встать, ни повернуться. Когда горячка прошла… к спине словно приложили десяток раскаленных углей. Как ноют синяки, я уже не чувствовал. К тому же, я стал мерзнуть. На высоте был очень сильный ветер — в пустыне он всегда силен… Несколько раз его порывы чуть не сбрасывали меня вниз. Перевязать раны мне было нечем, я чувствовал, как из них течет кровь. Она была такой горячей… и мне очень хотелось пить. Ну, и есть тоже, — Анмай замолчал.

— И долго ты там просидел?

Анмай слабо улыбнулся.

— Всего сутки. Этого хватило, чтобы я замерз до полусмерти, а гексы все время стояли внизу. Ну, если бы они ушли, я все равно не смог бы спуститься. Раны быстро запеклись — они были, в общем, неглубокие, но… Знаешь, что было самое неприятное? Не боль… ощущение нарушенной цельности. Когда чувствуешь, как края раны трутся друг об друга… как она открывается… противно до тошноты. Мне хотелось вывернуться наизнанку, только бы не ощущать этого… глупо, верно? Но хуже всего — я не мог спать. Уступ был узкий, если бы я задремал, то свалился бы тут же, а спать хотелось невыносимо, — до встречи с тиссами я без остановки прошел миль двадцать. Поэтому я просто сидел, сжавшись насколько можно, и смотрел вверх. Я думал о многих вещах… Мне хотелось прыгнуть вниз, я мечтал об этом… но я очень боялся… боялся смерти. Меня искали, но я успел далеко забраться! Когда меня заметили летчики, оказалось, что меня нельзя снять — скала слишком высока, чтобы спустить трос или подлететь вплотную. Им пришлось сперва расстрелять гекс ракетами. Один из осколков попал мне в левый бок. Я и так был еле жив от холода и усталости… От потери крови кружилась голова, боль при каждом вдохе была такая, что я пытался вообще не дышать… пока до меня добирались, прошло еще минут десять. А потом… Летчики так спешили доставить меня в больницу, что даже не оказали первую помощь. И по их милости мне пришлось возвращаться лежа на полу вибрирующего от бешеной гонки вертолета. При посадке они чуть не разбились, погнули шасси, а меня протащило по полу. Потом…

Представь, — привозят сына Единого Правителя, пусть и приемного, и он видит, что тот лежит раненый, прямо на голом железе, в своей крови, вытекшей из неперевязанных ран. Знаешь, что он сделал? Съездил мне по уху и рявкнул: «Не попадайся!» Вертолетчиков, конечно, наградили. А меня, прямо как есть,