Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

завлёк их с Таддеушем в заколдованный лабиринт и разлучил. А теперь дразнит её этими белыми лилиями… Илане хотелось закричать, чтобы он убирался прочь, но у неё перехватило дыхание. А потом к горлу подступили слёзы. Она кинулась со сцены, опрокинув корзину и едва не сбив с ног перепуганную Люси, которая пыталась её удержать, что-то бормоча про графиню де Персан.

Оказавшись в тёмном закутке за гримоуборными, Илана опустилась на пол и разрыдалась. Можно улететь на другой конец галактики и даже в другую галактику, но от воспоминаний, от прошлого не спрячешься нигде. Разве что если повернёшь время назад и всё исправишь… И сколько же ей надо исправлять? Откуда начать? С того страшного дня – праздника Святого Дамиана? Или с того дня, когда Таддеуш послал ей корзину белых лилий? Ей следовало отправить их назад. Тогда бы они с Тэдом не стали друзьями. И с ним бы ничего не случилось. «Где ты, там вечно что-нибудь случается…» Да-а… Если уж изменять, то всю свою жизнь. А если точнее, судьбу. Но говорят, над ней не властен даже самый могущественный маг.

– Маэстро, она здесь! Возле бутафорской!

Маэстро… Ещё один маэстро в её жизни. Интересно, чего он от неё хочет?

Стало светлее – кто-то включил в коридоре свет, и Илана увидела, что сидит в глубокой нише между стеной и чуть приоткрытой дверью.

– Дитя моё, тебе плохо?

Вид у балетмейстера был очень расстроенный. А у выглядывающих из-за его спины юных артистов – испуганный. Илана торопливо вытерла слёзы.

– Да нет… Со мной уже всё в порядке. Я просто… Наверное, я просто устала. Да ещё этот кретин с корзиной лилий… Он что – перепутал меня с солисткой?

– Дорогая, он ни с кем тебя не перепутал. Эти цветы предназначались именно тебе. Они от графини де Персан. Возможно, поначалу она действительно хотела преподнести их Изольде, но ты её совершенно очаровала…

– Вот чёрт! – Илана встала и отряхнула от пыли короткую белую юбку. – Ничего себе, выручила. Только поставила вас перед этой графиней в неловкое положение…

– Ничего страшного! – замахал руками маэстро. – Она нисколько не обиделась. Она всё поняла правильно. Графиня де Персан прекрасно знает, что талантливые артисты чувствительны и непредсказуемы. Её сиятельство вообще очень тонкая натура… Кстати, она хочет тебя видеть.

– Зачем?

– Как – зачем? Она от тебя в восторге! Госпожа графиня ждёт тебя в артистической – в комнате отдыха для солистов… Но если ты сейчас не в состоянии…

– Со мной всё в порядке, – заверила старика Илана. Она не хотела подводить ни его, ни его команду, в которой было достаточно приятных людей. – Если графиня хочет меня видеть, то почему бы не доставить ей это сомнительное удовольствие.

– Ну что ж, – повеселел маэстро. – Если ты шутишь, то, наверное, действительно всё в порядке. Пойдём.

Графиня де Персан оказалась рослой, пышнотелой женщиной с величественными манерами и томным взором. Одета она была так вычурно, что Илана еле удержалась от смеха. Впрочем, засмейся она, графиня бы, наверное, и это списала на свойственную артистическим натурам экзальтированность. Её пышные юбки занимали едва ли не три четверти дивана. На оставшейся четверти примостился юнец лет шестнадцати с выражением бесконечной скуки на смазливом пухлом лице. При виде Иланы его взгляд заметно оживился, оставшись однако высокомерным и холодным. Графиня же просто излучала благожелательность.

– Подойди поближе, дорогая, – ласково прожурчала она и указала на небольшое кресло. – Садись. Надеюсь, я не причинила тебе вред? Может, у тебя аллергия на цветы?

– Нет, мадам. Ваши цветы восхитительны, просто я… Они мне кое о чём напомнили.

– Можешь ничего не объяснять, дитя моё. Каждый имеет право на свои маленькие странности. Как тебя зовут?

– Айслинд Гроув.

– Какое необычное имя. Но ты, по-моему, вообще, необыкновенная девочка. Мне всегда нравилось, как господин Гейл подбирает танцоров (благосклонный взгляд в сторону просиявшего маэстро), но такого чуда я ещё не видела даже у него. Ходят какие-то слухи, что исчезла одна из ваших самых талантливых девочек…

– Фионе Тревис пришлось срочно уехать, – поспешно сказал балетмейстер. – Но, как видите, мы нашли замену.

– Удачная замена, – улыбнулась графиня. – Буду рада, если новенькая приживётся в вашем коллективе. Маэстро Гейл, мне бы хотелось лично пригласить вас и вашу замечательную труппу в Камелот. Организацией гастролей займётся один из моих знакомых менеджеров.

– Ваше сиятельство, вы даже не представляете, с какой радостью мы принимаем это приглашение, – отвесив изящный поклон, маэстро поцеловал графине руку.

– Обстоятельства вынуждают меня отправиться на Авалон уже завтра, – промолвила та, вставая. – Я свяжусь с вами, как только прибуду в Камелот. Дорогой маэстро, надеюсь, самые лучшие из ваших танцоров не надумают покинуть труппу, как это сделала Фиона Тревис.

Последние слова сопровождались весьма выразительным взглядом в сторону Иланы. Высокомерный юнец, выходя из комнаты, тоже посмотрел на Илану, и ей этот взгляд очень не понравился.

– Что это за слизняк был с графиней? – спросила она у Люси, когда девочки вернулись в гримёрку, чтобы переодеться.

– Её сын Тео, – поморщилась та. – Теодор де Персан-Лерми, единственный наследник огромного состояния.

– Что-то не похож он на Божий подарок1.

– Да, подарочек ещё тот. Говорят, весь в своего покойного папашу. Эдгар Лерми женился на графине исключительно из-за её денег и воображал, что будет ими распоряжаться по своему усмотрению. Но графиня оказалась вовсе не такой размазнёй, как он думал. Она, конечно, особа сентиментальная, но в делах – сущий зверь. Так что она и после свадьбы продолжала всё держать в своих руках. И деньги всегда вкладывала только туда, куда считала нужным. Графиня – известнейшая меценатка, и её муженька страшно раздражало, что она столько тратит на поддержку всяких театральных проектов. Хотя её траты всегда окупались с лихвой. Она из тех, кто знает, на кого ставить. Эдгар Лерми умер пару лет назад, и с тех пор она подписывает документы исключительно своей девичьей фамилией – де Персан. У сына-то, конечно, фамилия двойная, а графиня решила, что ей вполне хватит её собственной фамилии. Тео это просто бесит. Он обожал отца и всегда во всём с ним соглашался. Он тоже считает, что графиня слишком много тратит на театр. Он даже где-то заявил, что боится, как бы мать не растранжирила все семейные