Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

разыскивает ли некий Альберт Зиммер-Хеймер свою троюродную племянницу Айслинд Гроу. А поскольку никакого Альберта Зиммер-Хеймера в природе не существовало, то оказалось, что бедную сироту Айслинд никто не ищет.

– Люди не больно-то любят, когда им на голову сваливаются осиротевшие племянники, да ещё и троюродные, – кисло сказал Питеру Гейлу начальник сыскного управления. – Может, они вообще покинули Джерон. Если вам так необходимо их найти, обратитесь в Интерпол, а ещё лучше – к частным детективам, поскольку у Интерпола есть дела поважней, чем искать каких-то обывателей, которые бегут подальше от проблем.

– А если я не хочу их искать? – спросил Питер Гейл. – Если я сам хочу позаботиться об этой девочке?

– Думаю, так будет лучше для всех, – оживился чиновник. – Вы только пошлите в Опекунский Совет её родного города сообщение, что согласны взять ответственность за неё на себя. Там будут только рады. Кому какое дело до этих сирот? Со своими-то детьми хлопот не оберёшься…

Естественно, никаких сообщений маэстро посылать не стал. Графиню де Персан он заверил, что вопрос с Айслинд Гроу в целом решён, но остаётся одна маленькая проблема. Девочка потеряла свои документы и панически боится делать запрос туда, где жила раньше. Боится, как бы её туда не вернули и не отдали в приют. Или не кинулись разыскивать её родственников, к которым она совсем даже не хочет. Они ярые последователи учения Махмуда Саддаха и ни за что не позволят ей заниматься балетом. В Опекунском Совете сидят бюрократы. Если они решат следовать букве закона…

– Ну уж нет! – воскликнула графиня. – Отдавать этого чудо-ребёнка на растерзание бюрократам или религиозным фанатикам – такого я не допущу! Я всё улажу, дорогой маэстро. Не надо никаких запросов. Думаю, девочка прекрасно помнит свой день рождения, так что документы мы ей сделаем.

Теперь у Иланы было свидетельство на имя Айслинд Гроу, в котором говорилось, что до шестнадцати лет она находится под покровительством Питера Гейла и графини де Персан. Покровительство на Авалоне считалось одной из форм опекунства, но если опекаемый мог сам зарабатывать себе на жизнь, он признавался независимым человеком и ещё до своего совершеннолетия получал почти все гражданские права, за исключением права вступать в брак, участвовать в выборах и распоряжаться наследством. До шестнадцати лет он мог распоряжаться только своим собственным заработком.

Собственный заработок у Иланы появился не сразу. Хорошо знакомую партию она исполнила с блеском, и всё же долгий перерыв в занятиях не мог не сказаться на её форме. Так что в течение месяца она едва ли не по полдня проводила у балетного станка, выслушивая от маэстро куда больше замечаний, нежели похвал. Питер Гейл был в восторге от своей новой ученицы, но он боялся, как бы недавний успех в тель-менском театре не вскружил Илане голову.

– Тебе ещё предстоит очень много работать, моя дорогая, – говорил он. – Я верю, что ты станешь настоящей звездой, но даже при твоих способностях ничего не даётся даром. Не обижайся, если временами я бываю несносен. Тебе может показаться, что я требую слишком многого, но поверь – я от каждого требую только то, на что он способен.

При всей своей взбалмошности и экзальтированности Питер Гейл был хорошим учителем, и ни одно из его замечаний не казалось Илане необоснованным. Её даже удивляло, когда Алия Фаттам и Изольда Брандт дулись на маэстро, ворча, что он к ним придирается. Похоже, эти две красавицы были уверены, что заслуживают одних лишь похвал. Илана же за свою жизнь натерпелась столько несправедливых придирок и обвинений, что находила все эти обиды на старого чудака маэстро просто нелепыми.

Она ещё никогда не была так довольна жизнью. Ей нравилось просыпаться в уютном номере и, надев лёгкие шорты с футболкой, выбегать в парк на утреннюю разминку. После душа её ждал завтрак в весёлой компании на гостиничной террасе. Потом вся труппа отправлялась в театр «Элизиум» – прекрасное старинное здание, находившееся в двух кварталах от гостиницы. Недавно оно было отремонтировано на средства графини де Персан, и теперь его левое крыло занимали просторные репетиционные классы. В одном трудились у станка младшие, в другом старшие члены труппы, а ещё в двух можно было параллельно репетировать сразу два спектакля. Питер Гейл и его помощница, бывшая балерина Селестина Дюран, курсировали между классами, умудряясь ничего не упускать из виду. Иногда следить за занятиями новичков поручали кому-нибудь из взрослых танцоров. Когда это поручали Изольде Брандт, Илане приходилось выслушивать действительно пустые придирки, но даже это не могло испортить ей настроение.

Через месяц маэстро позволил Илане выступать в кордебалете – пока только в двух детских спектаклях. К занятиям классикой добавились долгие, изнурительные репетиции, но время на отдых всё же оставалось. Илана с удовольствием гуляла по городу – одна или с Люси. Иногда к ним присоединялись Себастьян Дави и Джим Гринвуд, который был явно неравнодушен к Люси.

– Хороший парень, но я бы предпочла, чтобы мы с ним оставались просто друзьями, – сказала она однажды. – А тебе Тьяни нравится?

Этим уменьшительным именем Себастьяна называла только женская половина труппы. Парни звали его Бастард, и он не возражал – прозвище было красивое и соответствовало его любимому амплуа принца в лохмотьях.

– Тоже хороший парень, – пожала плечами Илана. – А что?

– А то, что он явно на тебя запал. Правда, стесняется в этом признаться даже самому себе. Ему скоро шестнадцать, и, вроде бы, не пристало волочиться за девчонкой-подростком… Ты ведь ещё не девушка? Ни разу не видела, чтобы ты принимала противозачаточные таблетки.

– Я не знаю, когда и как наступает зрелость у представителей моей расы. Но размножаются они так же, как и потомки землян. И даже могут с ними скрещиваться. Результат перед тобой. Я называю иланов своей расой, поскольку пошла в них, а не в детей Адама и Евы. Плодовитостью иланы не отличаются – особенность всех вымирающих рас. Видимо, нам надо поактивней скрещиваться с людьми. Скорее всего, я – последняя представительница своей расы, так что, следуя закону сохранения вида, должна проявлять особую активность, но мне, честно говоря, не хочется.

– Не будь циничной. Здорово же тебя достали некоторые ублюдочные дети Адама. Я думаю, противопоставляя тебя людям, они унижали не тебя, а себе подобных. Значит, тебе двенадцать?

– Да. Исполнилось в январе.

– Ты выглядишь старше.

– Что-о?!