Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

шарил глазами по длинным, хорошо натренированным ногам балерин – в основном взрослых. Девчонки вроде Иланы его не интересовали. А вот Теодор де Персан поглядывал на неё с явным интересом. Илана очень смутилась, когда самый молодой из Рыцарей Круглого Стола двадцатилетний Томас Гилленсхааль преподнёс ей букет белых роз. Уже в гримёрной, разбирая подарки, она заметила, что один цветок – из серебра и алмазной крошки.

– Я немедленно должна его вернуть! Когда мужчина делает такие подношения, это к чему-то обязывает…

Ответом ей был громкий смех.

– Ну и к чему тебя, по-твоему, обязывает сэр Томас? – ехидно спросила Алия. – Этот подарок ему ничего не стоит – Гилленсхаали едва ли не богаче королевского семейства.

– И вообще запомни, – назидательно изрекла шестнадцатилетняя Катарина Зиберт, танцевавшая в «Чудесах Эдилона» Фею Цветов. – Ты можешь отказаться от подарка любого мужчины, но только не рыцаря. Если рыцарь делает даме подарок, то это знак его уважения, преклонения… и всё такое прочее. Никаких корыстных мотивов. Это Авалон, дорогуша. Тут свои обычаи и свой этикет. Если Томас действительно что-то от тебя захочет, – Катарина скорчила скептическую мину, – в чём я сильно сомневаюсь…

– Интересно, почему? – прищурилась Люси.

– Ну… уже хотя бы потому, что сэр Томас Гилленсхааль предпочитает юношей. Впрочем, Илана с её мальчишеской фигурой вполне могла понравиться ему не на шутку… В общем, если он тебя захочет, Белоснежка, он так тебе и скажет. В галантных выражениях, естественно. Тут уж никаких подношений не будет. Рыцари не покупают любовь…

– Но очень любят её завоёвывать, – вставила Энни Мак-Миллан, которая родилась на Авалоне и знала здешние обычаи лучше всех. – Ты можешь потребовать от него подвига.

– Какого?

– А любого! Для рыцаря желание его дамы – закон. Лет пятнадцать назад одна девица попросила у юного сэра Эдвина Рибейро леконтского горного льва. Живого. Это очень редкие хищные кошки. Вымирающие. Охота на них не запрещена, поскольку Леконт не входит в Федерацию, а население там – сущие дикари. Свирепые, как и хищники, которые там водятся. Тем не менее сэр Эдвин отправился на Леконт и чуть ли не год провёл там в горах. Охотился на льва. Это очень опасные твари – крупней и гораздо коварней майдарских тигров. Сэр Эдвин там в таких переделках побывал! Местные его чуть в жертву не принесли. Кое-как спасся… А потом подружился с тамошними охотниками, хорошо им заплатил, и они помогли ему поймать горного льва. Вернулся сэр Эдвин в Камелот, а его девица – её звали Каролина – к тому времени уже замуж вышла. Тут на него помрачение нашло, и он выпустил льва на волю. Прямо здесь, в городе! Началась жуткая паника. Лев носился по городу, и его долго не могли подстрелить. Растерзать он никого не успел, но за сэра Эдвина отомстил. Так получилось, что этот зверь оказался возле дома, где Каролина жила со своим мужем, и она как раз за ворота вышла. Увидела льва и от страха с ума сошла. Тут зверя подстрелили усыпляющей ампулой. Напасть он на неё не успел, но разум к ней так и не вернулся. А вскоре она умерла. Сэра Эдвина, конечно, судили за его поступок – ведь он подверг жителей города большой опасности, однако приговор вынесли довольно мягкий. Врачи установили, что он был в состоянии аффекта. Его приговорили к двухлетнему изгнанию – не только из столицы, но и вообще с Авалона. Он уехал. С тех пор уже столько лет прошло, а Эдвин Рибейро так и не вернулся. Говорят, он на Леконте.

– Понравилось охотиться на горных львов? – насмешливо поинтересовалась Изольда Брандт.

– Кто его знает, – пожала плечами Энни. – Может, леконтские дикари, среди которых он провёл целый год, показались ему более честными и порядочными людьми, чем его милые соотечественники.

– Ну да, – с комической серьёзностью согласилась Люси. – К некой подлинности потянуло. К изначальности. К искренним и наивным детям природы, которые действуют, не лукавя. Либо честно скажут: «Мы тебя, парень, поджарим и слопаем!» Ну и сделают, как обещали… Либо от всей души помогут… Хотя, он же им заплатил, чтобы льва помогли поймать. Значит, не такие уж они и неиспорченные. Как ни беги от этой проклятой цивилизации, она всюду проникает.

На следующий день Илана услышала другую версию этой истории – от Себастьяна Дави. Якобы льва сэр Эдвин не выпускал. Зверь просто умудрился сломать замок и вырвался из клетки. Эдвина Рибейро судили всего лишь за нарушение общественного порядка и заставили выплатить значительные суммы за моральный ущерб всем, кого лев напугал. Большего вреда он, к счастью, причинить не успел – полиция сработала быстро. А подлая изменница Каролина этого зверя и в глаза не видывала. Крыша у неё уехала чуть позже. По какому поводу, неизвестно, но причиной её помешательства считают плохую наследственность – больно уж любит авалонская знать родственные браки. Над чистотой своей голубой крови трясутся. Сэр Эдвин действительно вскоре покинул планету. Поговаривали, что ему и впрямь на Леконте понравилось, но куда он отправился, никто не знал.

– А льва-то он привёз действительно по желанию дамы сердца?

– Да вроде бы. Для рыцаря желание его прекрасной дамы – закон.

– А если дама сердца попросит рыцаря кого-нибудь убить, он и это должен сделать?

– Считается, что да. Дуэли здесь разрешены законом, но нераскрытых убийств на Авалоне куда больше, чем смертей на поединках. За убийство не на дуэли рыцарь отвечает перед законом так же, как и любой другой гражданин Авалона, а если доказано, что убийство совершено по желанию его дамы, то её могут осудить как соучастницу. Или за подстрекательство.

– Зачем связываться с уголовщиной, если разрешены дуэли?

– Так ведь не каждого противника одолеешь в честном поединке.

– А я думала, что кодекс чести рыцаря на Авалоне не пустой звук.

– Средневековым традициям не просто ужиться с современностью, – улыбнулся Себастьян. – Кстати, Рыцарей Круглого Стола сначала было двенадцать – как в легенде о короле Артуре. По сути это были двенадцать министров, выше которых стоял лишь король. Потом рыцарский штат несколько раздулся – многим, знаешь ли, хочется при дворе тусоваться. Теперь этих рыцарей около сотни, но из них каждые три года выбирают двенадцать человек, которые составляют верхнюю палату авалонского парламента. Средняя палата – это двадцать четыре крупнейших магната, а нижняя –