Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

деньги до его совершеннолетия. Графиня свела всё это к шутке. По-моему, она очень заблуждается насчёт своего сынка. Считает, что у него просто переходный возраст, вот он и ерепенится. Мне это всё очень даже знакомо. Достаточно вспомнить мою милую мамочку, зацикленную на моём братце. На меня так за каждую мелочь целая лавина обрушивалась, а какую бы гадость ни выкинул её драгоценный Колин, объяснение было одно – издержки роста! Даже когда он проиграл её фамильные драгоценности… Да, ладно, Бог с ними. Хорошо, что я оттуда вовремя вырвалась… Слушай, надень-ка ты лучше что-нибудь из моего тряпья.

Люси выгребла из своего шкафчика целый ворох одежды.

– Вот, – она кинула Илане лёгкие серые джинсы и зелёную кофту с короткими рукавами. – На улице сейчас жара. Вечером тут всегда жарко. В своём наряде ты просто сваришься. Кожаные штаны, куртка, сапоги… С ума сойти! Ты прямо как из холодного края.

– Там, откуда я прилетела, сейчас действительно холодно.

– А откуда ты, если не секрет?

– С Геи.

– Ничего себе! Так ты одна оттуда прилетела? И без вещей?

– Это долгая история, Люси. И если я расскажу её вашему маэстро, ещё неизвестно, захочет ли он взять меня в свою труппу.

Беседа с маэстро состоялась после ужина, который артистам накрыли в театральной столовой. Обрадованный предложением графини де Персан, Питер Гейл даже позволил своим подопечным выпить по бокалу лёгкого вина.

Илана была так голодна, что это вино сразу ударило ей в голову. Настроение у неё опять поднялось – настолько, что его не могли испортить даже неприязненные взгляды, которые на неё бросали Изольда и Алия. Люси сказала, что Изольда Брандт уже три года является в труппе примой. Похоже, эта девушка была шокирована тем, что самые красивые цветы сегодня преподнесли не ей. Встретившись взглядом с Иланой, она отвела глаза. Алия же, заметив, что новенькая на неё смотрит, улыбнулась. Однако Илана сразу поняла – улыбкам этой девочки лучше не доверять.

– Итак, моя дорогая Айслинд, я хочу узнать о тебе побольше, – весело сказал маэстро, уединившись с Иланой в той самой комнате для солистов, где недавно состоялся разговор с графиней. – Айслинд, Айслинд… Имя, конечно, красивое, но больно ужэ-э-э… трудное. Не сценическое.Имя артиста должно быть ярким и в то же время простым, лёгким для произношения. Чтобы поклонникам было легче его выкрикивать.

Балетмейстер рассмеялся, довольный своей шуткой, потом задумался.

– Линда! – неожиданно воскликнул он, заставив Илану вздрогнуть. – Линда – это просто замечательно! Тем более что похоже на уменьшительное от Айслинд. Линда Гроу… Нет! Лучше Сноу! Ты такой прекрасный белый цветок… Белоснежная лилия! Ну вот, псевдоним мы тебе уже придумали. А теперь расскажи о себе. Мне бы надо встретиться с твоими родственниками, чтобы заключить контракт.

– А вот это как раз и невозможно, господин Гейл. Родни у меня больше нет. Когда бабушка умерла, меня хотели определить в приют, но не успели. Меня похитили работорговцы. Они везли меня на Пайоло. В космопорту я от них сбежала – они недостаточно хорошо меня усыпили, и я выбралась через запасной выход. Работорговцев, слава Богу, арестовали, а я решила убраться подальше. У меня нет ни малейшего желания общаться с полицией. Меня ведь могут вернуть обратно на Гею. А мне совсем даже не хочется в приют. Я знакома с теми, кто жил в наших приютах и сбежал оттуда.

– Бедное дитя, – покачал головой маэстро. – И что же ты собиралась делать одна на чужой планете?

– Хотела найти какую-нибудь работу. В театре я сегодня оказалась случайно. Увидела полицейских и испугалась, хотя они не обращали на меня никакого внимания. Свернула в какую-то дверь и … оказалась в артистической.

– И очень даже кстати. Тебя нам сам Бог послал. Я должен сообщить в полицию твоего родного города, что ты нашлась и что я беру тебя под свою опеку. Они же тебя там ищут…

– Господин Гейл, если вы это сделаете, то потеряете меня раз и навсегда. Дело в том, что … там, в Германаре, есть одна дама, которая мечтает заполучить меня в качестве своей любимой игрушки. Если она узнает, где я, она сделает всё, чтобы меня вернули и отдали под её опеку. А если учесть, что у неё большие связи, она скорее всего добьётся своего.

– А ты, значит, к ней не хочешь?

– Уж лучше в тюрьму, – нахмурилась Илана. – В колонию для малолетних преступников. Да я там и окажусь, если меня ей отдадут. Я её просто убью.

– Боже! Что за ужасные речи! За что ты её так ненавидишь, дитя моё? Что она тебе сделала?

– Она меня домогается. Когда я сказала об этом одному знакомому, он заверил меня, что ни один суд Германара не защитит меня от этой развратной старухи. Она очень влиятельная персона, а я никто. Мне не поверят. Теперь вы понимаете, почему я не хочу возвращаться на Гею?

– Конечно, понимаю, моя дорогая девочка, – вздохнул старик. – И очень хочу тебе помочь.

– Если это чревато для вас неприятностями с законом, то лучше не надо. Единственное, о чём я прошу, так это не сообщать обо мне в полицию – ни в местную, ни в германарскую. Потому я и говорила, что лучше мне отсюда незаметно уйти…

– Ну уж нет! Бросать ребёнка в беде – последнее дело. Я вот что думаю: пусть там, в Германаре, тебя и дальше считают пропавшей без вести. Надо только придумать, как узаконить твоё пребывание в нашей труппе. И я надеюсь, что нам удастся решить этот вопрос. Теперь у нас есть могущественная покровительница, и между прочим, во многом благодаря тебе. Наши гастроли на Джероне подходят к концу. Тебе лучше не покидать гостиницу. Через неделю отправляемся на Авалон. При посадке скажем, что ты потеряла документы. Если учесть, что ты будешь с целой группой и под присмотром старших, никто к тебе особого интереса не проявит…

«Если я, конечно, не наткнусь там на кого-нибудь из своих недавних знакомых, – подумала Илана. – К примеру, на того капитана».

– А можно я загримируюсь и надену парик? На всякий случай.

– Думаю, лишним это не будет, – улыбнулся маэстро. – С твоей необычной красотой ты слишком бросаешься в глаза, а пока тебе лучше в глаза не бросаться. На Авалоне