Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

Сказать, что поездка была утомительной, значит – не сказать ничего. Проклятый рыдван немилосердно трясло на каждой кочке, а брауншвейгским путям сообщения, мягко говоря, было очень далеко до гладкости автобанов будущего. Пейзажи за окном тоже не слишком радовали глаз, к тому же дорожная пыль заставляла путешественников плотнее запахивать занавески. Чтобы скоротать время, почтенный нотариус герр Шлоссе не нашел ничего лучшего, как заняться образованием юной принцессы и с энтузиазмом принялся преподавать ей латынь. К концу третьего дня Шурка была готова убить самозваного педагога, но никак не могла выбрать способ. Яда у нее не было, а про-ткнуть шпагой вряд ли хватило бы сил.

К слову, шпага в карете была, как и пара небольших пистолетов в резном ларце. Принадлежал этот арсенал, как ни странно, не единственному мужчине в их компании герру Шлоссе, а фройляйн Марте, лично погрузившей и спрятавшей оружие в экипаже, но так, чтобы иметь его под рукой. Эти манипуляции не остались незамеченными дочерью, но у нее хватило ума не задавать матери вопросов.

Вообще, Шурка странно чувствовала себя в последнее время. Казалось, что вместе с детским телом ей досталась и детская беззаботность. Хотелось играть, бегать и прыгать, секретничать с подружками о разных глупостях и корчить глупые рожи мсье Бопре, строившему из себя галантного кавалера. Надо сказать, гугенот был хорош собой, и девочке, внутри которой скрывалась взрослая женщина, были вполне понятны чувства Марты. Мать Марии Агнессы, казалось, переживала вторую юность. Глаза ее блестели, щеки покрывал румянец, и ухаживания французского эмигранта явно доставляли ей удовольствие. Они даже пару раз прогуливались во время привалов вокруг кареты, когда их маленький караван останавливался для отдыха.

Хотя экипаж был достаточно просторен, чтобы в нем можно было спать всем пассажирам, включая нотариуса, ночевали они на постоялых дворах, в которых путешественники могли помыться и провести ночь в постелях, а затем двигаться дальше. Кстати, обилие купален поначалу очень удивило Шурку. Ей еще в своем времени приходилось читать о том, что в средневековой Европе никто толком не мылся и все эти короли и графы благоухали ничуть не лучше кучи навоза, однако реальность оказалась совсем не такой. Разумеется, мытье было совсем не таким простым делом, как в будущем, но им все же старались не пренебрегать. Грели воду, принимали ванны, терли друг друга мочалками, в общем, старались поддерживать чистоту. Другое дело, что о дезинфекции еще никто не слышал, бадьи для купания толком не мыли, даже воду меняли не часто, так что риск подхватить заразу был совсем не иллюзорным. Хорошо хоть ей, как принцессе, всегда доставалось мыться первой.

Как ни утомительна была дорога, но скоро владения Брауншвейга подошли к концу, и скоро их маленький отряд должен был ступить на землю Мекленбурга. Но однажды все переменилось и события полетели вскачь, как будто обезумевшие от удара кнута лошади. Утомленная дорогой Шурка уснула на коленях у матери, но вдруг ее разбудил какой-то грохот. Еще ничего не успев понять, она встрепенулась и, поведя вокруг заспанными глазами, спросила:

– Что происходит?

– Ничего страшного, – странным голосом отвечала мать, доставая из ларца пистолет. – Сиди спокойно, и все будет хорошо.

– Что вы собираетесь делать? – с легкой паникой в голосе спросил нотариус, но Марта не удостоила его ответом.

«Да это же выстрелы!» – сообразила, наконец, девочка и вдруг отчетливо поняла, что происходит что-то неладное. А шум снаружи все не смолкал. На смену пальбе пришел металлический лязг, стоны раненых, крики сражающихся и просто взрывы нечеловеческой ругани.

– Господи Иисусе! – взмолилась сопровождавшая их придворная дама, имени которой Шурка так и не запомнила. – Что же это такое?

– Ничего особенного, – отозвалась камеристка герцогини. – На нас напали, только и всего!

– Вы так спокойно об этом говорите… – возмутилась старуха, но тут ее излияния прервал голос Бопре.

– Сударыни, с вами все благополучно? – взволнованно спросил он.

– Кажется – да, а как у вас?

– О, мадемуазель, – расшаркался гугенот, – слава богу, с вами и маленькой принцессой все благополучно! У нас тут были некоторые проблемы, но теперь все позади. Вы можете выйти, совершенно ничего не опасаясь, а вот вашей дочери лучше на это не смотреть!

Марта осторожно отодвинула край занавески и выглянула. Не обнаружив ничего подозрительного, она открыла дверцу и вышла, продолжая, впрочем, держать пистолет наготове. Потом послышался странный не то всхлип, не то вскрик и наступила неожиданная, тревожная тишина.

– Мамочка, – закричала Шурка и выскочила вслед за матерью.

Придворная дама попыталась ее удержать, но не тут-то было, девочка мгновенно протиснулась в дверь и остановилась как вкопанная. Какие-то темные личности схватили Марту и крепко держали ее, зажимая при этом рот. Стоящий рядом Бопре, не делая ни малейших попыток прийти к ней на помощь, показывал еще одному разбойнику отобранный у камеристки пистолет и что-то вполголоса втолковывал.

– Предатель! – взвизгнула девочка, которой все стало ясно.

– А вот и наша принцесса, – осклабился француз. – Ловите чертовку и смотрите за ней в оба! У малышки характер в мать, и она умеет доставлять неприятности!

Девочка рванулась в сторону, однако разбойник оказался ловчее и схватил ее. Тут из кареты, наконец, выглянул герр Шлоссе и, придя в ужас от увиденного, закричал:

– По какому праву вы творите разбой на землях герцогства…

Бопре вместо ответа спустил курок, и на лбу нотариуса появился третий глаз. Старик медленно повалился наземь, а его убийца скривил губы в холодной усмешке.

– Мне никогда не нравился этот самодовольный индюк!

Неожиданно появилось еще одно действующее лицо разыгравшейся вокруг драмы, по всей видимости, главарь этих разбойников. Одетый так же, как и они, он тем не менее держался таким образом, что сразу было видна его привычка командовать.

– Что вы застыли, бездельники! – закричал он на прочих бандитов. – Разве вы не знаете, что делать?

Видимо, его нрав был хорошо известен подчиненным, и те, не мешкая, бросились выполнять приказ. Из кареты раздались женские крики, и через минуту все было кончено. Марта и ее дочь остались единственными живыми участниками экспедиции, если не считать, конечно, француза. Покидав трупы в экипаж, разбойники утащили его в чащу, где и бросили вместе с предварительно обобранными до нитки жертвами нападения. Все мало-мальски ценное стало добычей бандитов, включая лошадей и личные вещи пассажиров.

Атаман с удовлетворением понаблюдал за их работой, а потом развернулся к Марте.

– Наконец-то мы встретились, – бесстрастно заявил он своей пленнице.

– Кто вы такой? – тихо спросила она. – Я уверена, что никогда не встречала вашу милость прежде, а потому не понимаю, что