Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

– Тебе, грязная подстилка Странника, и не надо ничего понимать.

Голос главаря бандитов был холоден как лед, но вместе с тем в нем чувствовался огонь, сжигающий его изнутри. Стало ясно, этот человек за что-то до крайности ненавидит герцога Мекленбургского и наконец-то нашел способ утолить свою ярость.

– Делайте со мной что хотите, но отпустите мою дочь! – взмолилась Марта, но ответом ей была только страшная ухмылка разбойника.

Шурку все это время держал поймавший ее налетчик. Девочка быстро сообразила, что не сможет вырваться из его рук, и потому обмякла, сделав вид, что впала в беспамятство. Тот, впрочем, продолжал крепко держать свою пленницу, очевидно, помня о возможном наказании.

– Уходим, – скомандовал главарь и направился к своему коню.

Злоумышленники вслед за ним вскочили в седла. Один из них посадил принцессу впереди себя, а ее мать, предварительно связав, перекинули через седло. Маленький караван двинулся в путь, оставив за собой гору трупов. В отличие от обычных путешественников, они старались держаться подальше от – проторенных – дорог и идти лесными тропинками, чтобы их не заметили.

А на том месте, где разыгралась страшная трагедия, уже ничего не напоминало о случившемся. Пролитая кровь впиталась в землю, примятая трава расправилась, и лишь несколько сломанных в горячке боя веток свидетельствовали о произошедшем. Впрочем, был еще один свидетель. Старый Клаус, как только началась пальба, не стал разыгрывать из себя героя и прямиком кинулся в ближайшие кусты. Ему повезло, пока шла схватка, до него никому не было дела, а затем про возницу просто забыли. Выбравшись из своего укрытия, герцогский конюх огляделся и быстрым шагом направился назад. Ему и думать было нечего о том, чтобы драться с разбойниками, но он вполне мог успеть привести помощь.

Хотя его все называли Старым Клаусом, он был еще вполне бодр и быстро добрался до ближайшей деревни. Постоялого двора в ней не было, только трактир, и именно туда он и направился.

– Помогите, – прохрипел он.

– Что случилось? – высоко поднял брови трактирщик.

– На нас напали…

– Кто напал?

– Разбойники.

– На кого это, на вас?

– Я слуга его высочества герцога Брауншвейгского и был в свите принцессы Мекленбургской. Да вы, верно, видели, как мы проезжали мимо вашей деревни.

– Да, было такое, – покивал головой хозяин и велел служанке: – Ну-ка, дай кружку пива человеку, видать, он и впрямь попал в беду.

– Нам нужна помощь, они увезли госпожу Марту и маленькую принцессу!

– Ты говоришь вздор, – неожиданно вмешался сидящий в углу молодой человек, одетый как средней руки дворянин. – Мекленбургская принцесса Евгения вместе с матерью герцогиней Катариной Шведской сидят сейчас в Гюстровском замке, а не разъезжают по Брауншвейгу!

– Не в обиду будь сказано вашей милости, – отозвался утоливший жажду возница, – да только у герцога-странника далеко не одна дочь. Уж это вам всякий скажет! Я слова не скажу про его жену герцогиню Катарину и их детей, да пошлет им всем Господь многих лет жизни! Но при дворе его благородной матушки герцогини Клары Марии давно живет его старшая дочь, родившаяся еще, когда тот был простым принцем-изгнанником и бродил по дорогам Германии, спасаясь от своих жадных родственников, задумавших его погубить.

– А госпожа Марта – мать этой малышки?

– Истинная правда, благородный господин! – закивал Клаус.

– Но отчего ты зовешь ее принцессой? Ведь она незаконнорожденная дочь Иоганна Альбрехта!

– Ваша милость, как видно, давно не были в наших местах, ибо тут все давно знают, что герцогиня Клара Мария души не чает в своей внучке, хоть та и не родилась в законном браке! А потому она упросила своего сына дать ей титул такой же, как и тем его детям, что родила Катарина Шведская. Ну, а поскольку, не в укор будь сказано нашему доброму герцогу-страннику, он не слишком-то привык считаться с правилами и законами, то ему ничего не стоило объявить свою приблудную дочь принцессой!

– Всем известно, что герцог Мекленбургский – еретик и отрекся от истинной веры! – пробурчал кто-то из присутствующих, но его тут же одернули.

– Что бы ты понимал, простофиля. Зато он справедлив и милостив к беднякам и безжалостен к обирающим их богатеям и чиновникам!

– С чего это ты взял?

– С того, что когда он вернул себе герцогство, то первым делом приказал повесить всех сборщиков налогов, и с тех пор Мекленбург процветает, хотя Иоганн Альбрехт там уже давненько не был!

– Он сбежал в дикую Московию, и тамошние дикари выбрали его своим царем!

– Зато теперь в его землях даже самая последняя крестьянка ходит в мехах, как будто она любимая дочка бургграфа! У меня кум частенько бывает в тех местах и сам все видел. Так что его подданным не приходится жаловаться на своего господина, и, ей-богу, я бы и сам не прочь стать таковым.

– Где, ты говоришь, это случилось? – тихонько спросил Клауса подошедший к нему дворянин, не обращая внимания на развернувшуюся перепалку.

– В миле[200] отсюда, добрый господин!

– Ты покажешь мне это место?

– С радостью, только неужто вы один пойдете на выручку маленькой принцессе?

– Ты видишь здесь еще кого-нибудь? – вопросом на вопрос ответил тот.

– Как прикажет ваша милость.

– Ну и отлично, – усмехнулся незнакомец и обернулся к слуге, уплетавшему за обе щеки наваристую похлебку: – Эй, Иржик, хватит стучать ложкой! Поднимайся и седлай лошадей.

– Но как же так, господин фон Гершов, – возмутился тот, – вы ведь не успели отобедать, да и кони наши еще не отдохнули!

– Я сказал – седлать лошадей! – сдвинул брови Болек, и слуга, хоть и нехотя, все-таки отправился выполнять распоряжения, ворча при этом о своей каторжной жизни.

После нескольких часов скачки главарь бандитов, очевидно, решил, что они удалились на достаточное расстояние от места трагедии, и распорядился остановиться на отдых. Повинуясь его приказу, подручные сбросили наземь пленниц и принялись разводить огонь, чтобы приготовить пищу. Шурка, воспользовавшись свободой, бросилась к матери и, обняв ее, прижалась к груди.

– Все будет хорошо, моя милая, – попыталась успокоить ее Марта. – Нас обязательно спасут.

– Это вряд ли, мадемуазель, – раздался рядом насмешливый голос Бопре. – Пока в замке герцогов поймут, что случилось, мы будем уже далеко.

– Негодяй! – процедила в ответ камеристка и наклонила голову к дочери, чтобы не видеть самодовольного лица предателя.

– Зато – богатый! – весело засмеялся тот, ничуть не чувствуя себя оскорбленным.

– Оставьте его, матушка, он просто дурак! – неожиданно для самой себя выпалила Шурка и с вызовом посмотрела на француза. – Да-да, вы просто недоумок, мсье! Немного терпения, и вы вполне смогли бы жениться на