Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

самое главное, он был женат на прекраснейшей из женщин, каких только доводилось видеть Густаву Горну. И вдобавок ко всему, если швед мог называть себя учеником Морица Оранского, то померанца осияла слава правой руки непобедимого герцога-странника!

Епископ Глюк появился в замке ближе к вечеру. Ему достало ума вести себя кротко, проявляя поистине апостольское смирение. Любезно поприветствовав герцогиню и ее немногочисленную свиту, он страдальчески взглянул на невозмутимого фон Гершова и, тяжело вздохнув, благословил всех присутствующих.

– Рада видеть вас в добром здравии, преподобный, – отвечала чувствующая себя немного виноватой Катарина.

– И я вас, ваше высочество. К сожалению, в последнее время эта радость стала для меня совсем недоступной.

– Не говорите так, мой друг. Просто мы были немного заняты…

– О, конечно, разве могут сравниться ваши заботы с нуждами скромного пастыря!..

– Ваше преподобие, – прервал его излияния фон Гершов, – прошу простить меня за невольную бестактность, однако возникло дело, совершенно не терпящее отлагательства. Оно касается в первую очередь вас, вашего благочестивого короля, а также моего сюзерена – великого герцога Мекленбургского. Поэтому я со всем почтением прошу вас ответить на некоторые вопросы.

– Вы хотите допросить меня, сын мой? – елейным тоном спросил епископ под ропот присутствующих при допросе шведов.

– Ну что вы, – невозмутимо отвечал померанец, – я лишь смиренно прошу дать мне, ее королевскому высочеству герцогине Катарине, а также и прочим присутствующим здесь господам кое-какие разъяснения.

– Спрашивайте, – кротко заявил Глюк.

– Как давно вы предали короля Густава Адольфа и его сестру – нашу добрую герцогиню?

– Что?!

– Господа! – возвысил голос фон Гершов, перекрикивая шум. – Извольте ознакомиться с кое-какими документами, перехваченными моими людьми.

– Какими еще документами?

– Ну, хотя бы с этим письмом… – говоря так, Кароль достал из кожаной сумки документ и зачитал присутствующим отрывок: – «Возлюбленный мой брат Кристиан, мы со всем вниманием изучили Ваши претензии к так называемому великому герцогу Мекленбургскому Иоганну Альбрехту и находим их в высшей степени обоснованными. Если его происхождение действительно так туманно, как вы нам сообщили, то он, разумеется, не может считаться законным правителем Мекленбурга. И хотя покойный герцог Сигизмунд Август и признал его своим сыном, это означает лишь то, что он может претендовать на его земли, а именно города Стрелиц, Раков и Ивенак, и не более того. Что же касается прочих земель и городов герцогства, в особенности Шверина и Гюстрова, то принимая во внимание несомненное участие вышеозначенного Иоганна Альбрехта в убиении их законных властителей, передача ему во владение этих герцогств представляется нам совершеннейшим кощунством…»

– Что это значит? – ледяным голосом спросила Катарина.

– Прошу прощения, ваше высочество, но я совершенно незнаком ни с этими письмами, ни с их содержанием, – хладнокровно отвечал епископ.

– Барон, что это за письмо?

– Ваше высочество, – с поклоном отвечал Кароль, – это письмо короля Богемии Фердинанда к Кристиану Датскому. Вы можете ознакомиться с письмом лично и убедиться в его достоверности.

– Как оно к вам попало?

– Видите ли, ваше высочество, ваш царственный супруг давно подозревал преподобного отца в неблаговидных поступках, и именно поэтому приказал выслать того из подвластных ему земель. Однако, как вам известно, господин епископ не торопился исполнять это повеление и всячески старался уклониться от отъезда. Именно поэтому я был вынужден отдать приказ о слежке за ним.

– Вы осмелились следить за епископом! – не удержался от восклицания Горн.

– Увы, господин полковник, у меня не было иного выхода…

– Продолжайте, господин барон, – прервала их Катарина.

– Во время слежки выяснилось, что господина епископа постоянно навещает причетник собора Хаузе…

– Действительно странно, – осклабился швед, – причетник приходит к епископу!

– После каждого такого визита, – невозмутимо продолжал Кароль, – оный Хаузе неизменно отправлялся в порт и через различных негоциантов отправлял послания.

– И вы полагаете это предательством?

– Терпение, господин Горн, дойдет дело и до предательства. Итак, наблюдение доподлинно установило, что причетник является доверенным лицом господина епископа и помогает ему вести весьма значительную переписку. Разумеется, эта переписка могла иметь вполне невинный характер, однако несколько дней назад в Росток прибыл гонец от короля Фердинанда, передавший причетнику послание, которое я вам только что зачитал.

– Это письмо, несомненно, изобличает коварство короля Кристиана, – решительно заявила Катарина, – но как оно связано с господином епископом?

– Не далее как вчера причетник попытался отправить обратное послание и был при этом схвачен.

– Обратное послание?

– Именно так. Впрочем, извольте. «Мой дорогой друг, я с огромным удовлетворением получил присланный вами документ. Рад сообщить вам, что наше предприятие развивается по намеченному плану, несмотря на некоторые досадные препятствия. Так, ко двору прибыл доверенный человек узурпатора с инструкциями от него. Как нам удалось выяснить, он должен сформировать компанию наемников и, используя ее как охрану, увезти герцогиню и наследника в Москву. К сожалению, у меня нет возможности помешать этому плану, и, более того, я вынужден оставить их двор. Впрочем, полагаю, мое дальнейшее присутствие не является необходимым, поскольку присланный вами документ сможет убедить даже самого последнего маловера».

– Интересное письмо, – задумался Горн, – однако оно не подписано и не указывает на господина епископа напрямую.

– Я совершенно ничего не знаю и об этом письме, – снова подал голос Глюк, – это наверняка какие-то интриги!

– Соблаговолите взглянуть еще и сюда.

– Что это? – удивленно спросил швед, разглядывая поданный ему листок бумаги. – Какие-то каракули…

– Это урок его высочества Карла Густава, – охотно пояснил фон Гершов, – однако обратите внимание не на то, что начертал наш принц, почерк которого, увы, действительно далек от совершенства, а вот на эту строчку.

– Не понимаю, к чему вы клоните?

– Сравните почерк в письме и в этой строчке. Вам не кажется, что сходство очевидно?

– Да, пожалуй…

– Дайте-ка посмотреть, – протянула руку Катарина и, получив листок, внимательно его изучила. – Да, я помню. Вы, ваше преосвященство, тогда пеняли принцу на отсутствие успехов в каллиграфии и укоряли в невнимательности на уроках закона Божьего. Это ваш почерк, не так ли?

– Ваше высочество, – закричал Глюк, – это заговор! Я ни в чем не виноват! Дайте мне оправдаться!

– Замолчите, негодяй, – вспыхнула шведская принцесса, – у вас еще будет возможность оправдываться перед королевским судом! И я очень надеюсь, что он обойдется с вашим преосвященством без всякого снисхождения. Увести его!

Подоспевшие стражники тут же заломили голосящему епископу руки и потащили прочь. Пошедшая пятнами Катарина, проводив его преосвященство злобным взглядом, решительно двинулась по направлению к своим покоям. Остановившись у дверей, она обернулась к фон Гершову и Горну и заявила срывающимся голосом:

– Епископа держать под арестом, никаких прогулок и свиданий! Вы, Гершов, должны приготовить к отправке необходимые документы, и не забудьте сделать копии. Вы, Горн, отвечаете за